Книга Вечный шах, страница 100 – Мария Воронова

Специально придя на работу пораньше, Ирина обрадовалась, увидев, что дверь кабинета Анатолия Ивановича приоткрыта, и сразу постучалась к нему.

Дубов пригласил, но тут же вручил кружку и слабым голосом попросил принести ему водички из туалета.

Ирина сбегала, полагая, что он хлопочет насчет чая, но Дубов, приняв кружку, тут же осушил ее в три глотка.

— Сырая же вода! – воскликнула Ирина.

— Ничего, ничего, так даже лучше, – Анатолий Иванович прижал холодный фарфоровый бок к виску и тихонько застонал, – похоже, Ирина Андреевна, придется вам искать нового председателя общества трезвости, а меня, недостойного, пора гнать с этого поста.

— Что вы, Анатолий Иванович!

— Гнать, – повторил Дубов с чувством, – гнать поганой метлой.

— Еще водички?

— Ох, будьте добры…

Ирина снова сбегала в туалет. Эту кружку Дубов уже смаковал, значит, дела его пошли на лад.

— Вы моя спасительница! Но к сути. Я ведь вчера не просто так себе позволил. Поехал к следователю по делу Кольцова выяснять подробности, а там уж он, гад, меня и напоил. Ну и не зря страдал, кое-что выяснил. – Тут Дубов сделал эффектную паузу, то ли интриговал Ирину, то ли похмелье еще не отпустило его.

— И?

— Мы максимально точно восстанавливали в памяти подробности и в итоге нашли только одну закономерность. Весьма интересную закономерность, должен отметить.

— Не томите.

— Кольцов закрылся вскоре после того, как умер психиатр Петровский, который с ним работал и, собственно, благодаря которому было получено признание.

Ирина тряхнула головой, отгоняя дежавю. Один психиатр-маньяк в ее практике уже был, сколько можно?

— То есть вы хотите сказать, – вкрадчиво начала она, – что Петровский каким-то образом заставил Кольцова взять на себя свои собственные преступления?

— Ничего себе у вас фантазия работает, Ирина Андреевна! Я бы посмеялся, если б сегодня мог.

— А что тогда?

— Разрешите мне сохранить этот поворот для своей будущей книги, а в реальности, думаю, все попроще. Петровский благотворно влиял на Кольцова, вот и все. Не исключаю, что Иннокентий Михайлович в спокойные периоды стыдился своих преступных действий и загонял воспоминания о них в самые дальние уголки памяти, откуда их можно было извлечь только с помощью специальных техник, гипноза, например, которым Петровский владел на самом высоком уровне.

— Ну да, ваша версия определенно логичнее, – промямлила Ирина.

— Жаль, что нам остается только гадать, у него теперь не спросишь.

— А что с ним случилось?

— Инфаркт. К сожалению, мы стареем, а сердечно-сосудистые заболевания молодеют. Лучше бы наоборот, но против природы не поспоришь. А вы разве не слышали о его смерти, это же такая трагедия… Инфаркт произошел, когда он был за рулем. И без того ехал на приличной скорости, а рефлекторно еще надавил на педаль газа, врезался в столб, и так получилось, что еще супругу с собой на тот свет забрал. Она рядом сидела.

— Что вы говорите!

— Да, страшная история… Хорошо хоть у них не было детей, сирот не осталось. В общем, Ирина Андреевна, не беспокойтесь на этот счет и не выдумывайте всякую жуть. Я немного знал Евгения Степановича, это был умнейший человек, очень квалифицированный и ответственный специалист, но главное, у него безупречное алиби. В течение трех лет он работал на Кубе и как минимум два убийства из нашей серии совершить физически не мог.