Книга Прибавление семейства, страница 55 – Мария Воронова

— А это я вам, наверное, могу объяснить, но лучше подожду, пока вы сами догадаетесь.

Ирина насупилась, изображая интенсивную мыслительную работу.

— Ну как же, Ирочка? Кого интеллигенция винит во всех бедах? Кто, перефразируя замечательную детскую песенку, к нам без стука входит в дом? Кто с детства каждому знаком?

— КГБ, что ли?

— Именно. Просто сопоставьте факты: училась на филфаке ЛГУ, кузнице кадров для этой достойной организации, после окончания попала на работу в «Лениздат» и на Ленинградское телевидение, то есть учреждения, формирующие мировоззрение советского человека и где очаги диссидентов особенно опасны, ну и в конце концов без особых препон вышла замуж за иностранца из капиталистического лагеря. Все одно к одному.

— Ну в принципе да, – теперь Ирина удивлялась, как ей самой не пришла в голову эта лежащая на поверхности догадка.

— Может, за карьеру стучала, а может, служила из идейных соображений, такое тоже бывает, поэтому не будем ее судить. Главное, что органы быстро вывели своего секретного сотрудника из-под удара, решив: пусть лучше убийство останется нераскрытым, чем ценный кадр окажется скомпрометирован.

— А если девушка ни при чем, просто партийная верхушка вступилась за своего собрата?

— Ира, его арестовали! Неделю держали в КПЗ, выбивали показания, и ваша партийная верхушка даже не почесалась. А когда всплывает эта Марина, то есть вырисовывается как минимум убедительный мотив, следователи вместо того, чтобы развести прелюбодеев по разным кабинетам и начать игру «кто кого быстрее сдаст», почему-то с извинениями выпускают Чернова на свободу. Вы меня простите, но другого объяснения этому идиотизму придумать не могу.

— А мы с вами, кстати, можем это точно выяснить. – Ирина принесла в кухню телефонный аппарат и записную книжку. – И даже убьем как минимум двух зайцев. А то и трех.

С секретарем суда Леной, чей муж вел дело об исчезновении Черновой, у Ирины сохранились теплые отношения после перехода на новую работу. Они не дружили, но иногда перезванивались, поздравляли друг друга с праздниками, обменивались детскими вещами. Девяносто процентов заслуг в этом принадлежали Лене, которая считала Ирину своей наставницей, хотя она только уговорила девушку поступить на заочное отделение юрфака.

Учеба, прерванная двумя академками по уходу за детьми, продолжалась до сих пор, а Ирина как раз думала, что делать с обнаруженными на антресолях конспектами и кое-какими книжками по специальности. Выбрасывать жалко, а хранить тоже смысла особого нет. Пару тетрадей оставить на память, а остальное вроде бы и не нужно для работы, и сентиментальных воспоминаний тоже не навевает, но отнести в мусорный бак как-то рука не поднимается.

Сейчас нашелся почти идеальный выход.

Лена получит хорошее подспорье для занятий, а Ирина – свободное место в квартире и ценную информацию, которую выпытает у Лениного мужа Сани, когда тот прикатит за книжками и конспектами.

— Крючок с наживкой заброшен, теперь остается только ждать, – сказала Ирина, повесив трубку.

— Надо бы еще со второй свидетельницей пообщаться, – Гортензия Андреевна аккуратно приподняла уголок полотенца на миске с тестом: – Ну, пусть еще подойдет.

— Пусть подойдет.

Ирина поставила чайник и быстро протерла стол.