Книга Прибавление семейства, страница 53 – Мария Воронова

Теперь следовало поставить его в теплое место, чтобы поднялось, но Ирине стало не до пирогов.

— Смотрите, у Черновых кризис семейной жизни, – фантазировала она, – жена хочет к внукам в деревню, а муж к девкам в городе. С приобретением машины достигнут утлый компромисс, когда жена ездит в Копорье при первой возможности, а муж делает вид, что не водит в дом женщин, когда ее нет.

— Точнее жена делает вид, что верит, будто он их не водит, ну да не суть.

— Нет, думаю, она все-таки надеялась, что муж не перешел хотя бы этот последний рубеж порядочности. Она и так унижена мужем, плюс к тому еще унизилась сама, когда писала на него жалобы, но изо всех сил надеется сохранить брак и провести вместе спокойную старость. И тут вдруг по дороге домой встречает Марину, беззаботно выходящую из ее парадной.

— Или не встречает, а узнает от моей сегодняшней собеседницы. Что, кстати, лучше объясняет ее молчание по этому вопросу на суде.

Ирина кивнула:

— Ну да. Тут почти подстрекательство получается. Как бы там ни было, Аврора в гневе и не собирается терпеть оскорбление. Разгорается ссора…

— Но соседи ничего не слышали, – перебила Гортензия Андреевна.

— Тихие ссоры самые страшные.

— Это верно.

— В общем, Чернов или выходит из себя и убивает жену в приступе ярости, или, наоборот, хладнокровно. В пользу последнего говорит то, что в доме не нашли никаких улик. Он все продумал.

— Или же убил ее где-то в другом месте, – Гортензия Андреевна поставила тазик с тестом на табуретку возле батареи, – и в другое, кстати, время. Например, они выясняли отношения всю субботу, а вечером Чернов повел свою супругу на пленэр, типа вспомнить молодость и помириться, где и расправился с ней в укромном уголке, а тело сбросил в воду.

— И звезды так удачно сошлись, что никто ничего не заметил.

— Ира, неужели вас, судью с большим стажем, это до сих пор удивляет?

— Нет, конечно, люди часто не видят того, что творится у них под самым носом, но соседи почему не заметили, как Черновы выходили из дома?

— Повезло.

— Но Чернов не мог быть уверен, что ему так повезет.

Гортензия Андреевна посмотрела на нее с жалостью, как на старательную, но туповатую ученицу:

— Так он и не был, Ирочка. Просто прежде, чем обращаться в милицию, он обежал всех соседей, якобы беспокоясь, где его жена, и спрашивал, когда они ее видели в последний раз. Если бы хоть один из них сказал «да вы же вчера вечером куда-то уходили», Чернов с легкостью изменил бы свою легенду для милиции. Проблемы нет. Партийный функционер, он, знаете ли, соврет – недорого возьмет.

Ирина засмеялась:

— Как можно говорить такое о руководящей и направляющей?

— В Средние века, полагаю, тоже можно было быть истово верующим христианином и не одобрять методов работы инквизиции, но давайте не будем углубляться в философские вопросы.

— Ну хорошо, хорошо, согласна, Чернов тот еще жук, с изворотливостью у него все в порядке, но давайте оценим чисто физические кондиции.

— Давайте. Вы с чем пирог хотели, как сказала бы Коробочка, загнуть?

— А? Что?

— Пирог, Ира! – Гортензия Андреевна показала на батарею, где зрело тесто, о существовании которого Ирина успела уже забыть.

— Так, а с чем? – задумалась она. – Ну пусть будет с капустой.

— Дайте сюда, я нашинкую.

Старушка решительно выхватила из стаканчика самый большой кухонный нож. Покачав головой, Ирина достала из буфета сечку и деревянную миску, контур которой идеально повторял изгиб лезвия. Это древнее приспособление было обнаружено во время археологических раскопок на антресолях и оказалось невероятно удобным.