Книга Дорога, которой нет, страница 117 – Мария Воронова

После этого подвига Гортензия Андреевна отправила ее сушиться и переодеваться. Ирина поднялась к себе, оставляя на полу мокрые следы. Тимур уже переоделся и затопил печь. Пламя уютно шумело, постукивало в чугунную дверку, обещая тепло.

Заряд вскоре притих, но дождь продолжался, навевая сон и безделье. Тимур надел старую плащ-палатку и сел на велосипед, сразу сделавшись похожим на средневекового тамплиера, только без лошади, и покатил в городок смотреть будущее жилье. Они с Кирой решили снять квартиру возле работы Тимура, потому что, во-первых, Кира за рулем, ей проще добраться в город до работы, а во-вторых, она вскоре уйдет в декрет, и никуда не надо будет ездить.

Женя все утро проспал в коляске, и Ирина была уверена, что после обеда его сиятельство будет расположен играть, но сын, с аппетитом употребив овощной прикорм и закусив мамкиной грудью, задремал у себя в кроватке.

Володя рвался гулять, но, убедившись, что под дождь его никто не пустит, с глубоко оскорбленным видом бросился на кровать Ирины, где немедленно заснул, сжимая в руке любимый гаечный ключ.

Ирина вытянулась рядом и с удовольствием зевнула. Окутанный пеленой дождя, дом превращался в настоящее сонное царство. Ирина лениво потянулась к журналу «Огонек», который Кирилл привез ей для повышения сознательности, но сразу убрала руку и свернулась клубочком.

Дверь скрипнула.

— Ирочка, вы спите? – еле слышно шепнула Гортензия Андреевна с порога.

Очень хотелось сказать, что да. Или убедительно засопеть.

— Нет, нет, конечно, нет, – сказала Ирина со страстью, приподнимаясь на локте.

— Лежите, лежите. – Гортензия Андреевна осторожно примостилась на краешке кровати. – Вы уж простите, что я так нагло, но мне не терпится обсудить…

— Что именно?

— Ну как же, Ирочка? – старушка, кажется, удивилась. – Мне кажется, вы все поняли. Тут нельзя не понять.

Ирина потрясла головой, не совсем понимая, о чем речь.

— Видимо, можно, – вздохнула она.

— Простите, я все время забываю, что вы многодетная мама и голова у вас занята насущными заботами, а не всякой конспирологической ерундой.

— Можно и так сказать, – улыбнулась Ирина, – но если честно, то я просто отупела.

— Ни в коем случае. Я уверена, что, если бы у вас было время сосредоточиться, вы догадались бы прежде меня.

Ирина нахмурилась:

— Догадалась о чем?

Гортензия Андреевна приосанилась:

— О том, Ира, что мы с вами годами жили рядом с резидентом вражеской разведки!

Ирина чуть с кровати не свалилась от изумления. Открыла рот и сразу захлопнула, ибо ответить на сие сенсационное заявление было нечего. Разве что санитаров вызвать.

— Вы скажете, бабка опять за свое, совсем ее паранойя доконала, но, Ира, вспомните, сколько мы с вами ломали голову над загадками в деле Тимура и его жены? Как не могли объяснить, почему его рассказы попали в эмигрантскую газетенку, если он их туда не посылал и КГБ тоже этого не делал.

— По словам стукача, а этой публике нельзя верить.

— Принимается. А исчезновение рентгеновского снимка как объяснить? Это я не говорю о внезапной смерти молодой женщины. Приплюсуйте сюда исчезновение нашей соседки с семьей, и вы убедитесь, что это уравнение имеет ровно одно решение.

— То есть вы хотите сказать, Наталья Борисовна? – Ирина села и спустила ноги на пол. – Наталья Борисовна? Слушайте, но она может быть только резидент колорадского жука или там помидорной тли какой-нибудь. Какую информацию она передавала в центр? Как растет в средней полосе клубника? Или сколько раз Никитин не выделил причастный оборот запятыми? Нет, Гортензия Андреевна, вы меня простите, но это даже не смешно.