Книга Мужчина в тени, страница 68 – Мария Воронова

— Их можно понять.

— Можно, — кивнула мама, — но надо выдержать удар правды, чтобы могли жить дети.

Они вышли в хмурый осенний вечер. Темнело, загорались тусклые фонари, похожие на запоздалые подсолнухи, и дождь то ли шел, а то ли нет, скорее туча просто упала с неба на асфальт, и они проходили сквозь нее. Мелкая и холодная водяная пыль оседала на лицах, под ногами растекались черные зеркала луж.

— Замерзла? — спросил Дима, взяв Зою за руку. — Пальцы холодные.

— И у тебя. Холодные и мокрые, как свежие сосиски.

— Фу. Ну мне не страшно, а тебе руки надо беречь. Хочешь, пойдем к Колдунову погреемся?

— Нет, не хочу.

— Почему?

— Потому что, — фыркнула Зоя, — если я надоем ему у него дома, то он не станет заниматься со мной на работе. А хирургия, Дима, это все, что будет в моей жизни после того, как мы расстанемся.

— Мы не расстанемся.

— А как тогда?

Дима промолчал. Зоя тоже ничего не сказала, и они просто шли, взявшись за руки, по Невскому и хотели, чтобы этот путь никогда не кончился.

Они поравнялись с тем самым кафе, куда когда-то загнал их другой, сильный и шумный летний дождь. Дима притормозил:

— Зайдем?

— Нет.

— Почему?

— Потому что нельзя дважды войти в одно и то же кафе.

— А, ну да. Пойдем тогда в другое.

— В пирожковую на Восстания давай пойдем.

Они развернулись и зашагали обратно. Теперь шли быстро, потому что впереди возникла ясная цель. «Роскошь по нынешним временам, — хмыкнула про себя Зоя, — когда мы целыми днями слоняемся и не знаем, что делать».

— Мы не расстанемся, — повторил Дима, — знаешь, Зоя, если бы я верил в бога, мне было бы проще, наверное, выразить свои чувства…

— Ну да, бога конечно нет, но без него у нас, похоже, не обошлось.

— Да. Полное ощущение, что это он нас соединил. Иначе я не знаю, как сказать.

— Может, это тот дедок из библиотеки был богом? Помнишь, который нас на Неву послал целоваться?

Дима улыбнулся:

— Наверняка.

Они замолчали, вспоминая дни, когда счастье виделось вечным и безоблачным. Иногда казалось, что с первой встречи прошел миг, иногда — вся жизнь. Время менялось, то раздувалось, как мыльный пузырь, то лопалось.

В пирожковой, как всегда, было жарко и уютно пахло запекающимся тестом. С трудом найдя свободный столик со стульями, они взяли по стакану кофе цвета верблюжьей шерсти и по паре булочек с сахарной пудрой. Зоя знала, что от этих булочек у нее вырастают белые усы, и это, наверное, не очень приятное зрелище для молодого человека, но булочки были такие вкусные, что стоило рискнуть.

— Я думаю, что они скоро поймут… — Дима под столом крепко пожал ее коленку.

— Ну мои пока что даже не начинали. — Откусив добрый кусок булочки, Зоя быстро вытерла губы салфеткой, которые тут были нарезаны экономными треугольничками.

— Мои тоже.

Зою вдруг зазнобило, то ли от резкого перехода с холода в тепло, то ли просто от волнения.

— Может, они быстрее помирятся, если мы распишемся и начнем жить сами, — сказала она, — снимем самую дешевую комнатуху, и все. Если денег не будет хватать, устроюсь медсестрой на полставки. Не пропадем.

— Ты предлагаешь порвать с родителями?

— Это долго не продлится. Они же нас любят. Поскучают немного, а там поймут, что были неправы, и помирятся.

— Не факт.

— Как раз факт. Это же родители.