Книга Мужчина в тени, страница 116 – Мария Воронова

Ирина зажгла газ под чайником и засмеялась. Весело жить, когда ты спокойно можешь обсуждать такие, мягко говоря, нетривиальные версии.

— И Киров, который был по-человечески близок со Сталиным, тоже что-то заподозрил, поэтому пришлось убирать и его? — спросила она.

— А почему бы и нет?

— Но, насколько мне известно, они не были знакомы до революции, как он мог догадаться, с кем имеет дело?

— Мало ли… Вдруг, будучи в гостях у Сталина, нашел на антресолях рацию или свежую шифровку из центра…

Гортензия Андреевна стояла с преувеличенно серьезным лицом. Такое бывает у родителей, когда какая-нибудь детская выходка рассмешила их, но в педагогических целях приходится проявлять суровость.

— Вы нас разыгрываете, — отмахнулась мама, — сами знаете, что поверить в такое невозможно.

— Ну да, будь Сталин иностранный шпион на грани разоблачения, ему пришлось бы убирать Кирова лично, в одиночку, не привлекая НКВД, — сказала Ирина. — Да и потом, пусть Киров случайно узнал шокирующую правду, что бы он с ней делал? Сталин был как-никак глава государства. Сергей Миронович бы только заикнулся о своих подозрениях, а продолжал речь уже в психушке. И это в лучшем случае.

— Ирочка, я предупреждала, что эта гипотеза бредово-фантастическая или фантастически бредовая, как вам угодно. Но с другой стороны, если бы моим родителям в двадцатые годы сказали, что пройдет меньше двух десятилетий и великие революционеры, которым они верили безоговорочно и которых безмерно уважали, вдруг окажутся врагами народа, террористами и иностранными шпионами, они бы тоже решили, что это бред и нездоровые фантазии.

* * *

— Нет, это уже переходит все границы! — в возмущении Лизина мама взъерошила свои короткие волосы, отчего стала похожа на панка. — Совсем обалдели!

— Обалдели, — подтвердила Лиза.

— Не волнуйся, куколка, радистками Кэт мы для тебя, конечно, побудем, нам это не трудно, даже интересно, но вообще так поступать нельзя!

Зоя понурилась. Ей трудно было выносить сор из избы, только другого выхода она не видела. Родители так и не вернули паспорт, а теперь еще и телефон унесли к себе в комнату. Дима пару раз звонил, но в ответ слышал только требование «оставить нашу дочь в покое».

План держать связь через Колдунова был прост, но не безупречен с точки зрения субординации. Наставник, даже если он еще очень молодой, не должен служить телефонистом для своей ученицы. Потом, Яна Александровича, так же как и Константина Петровича, почти никогда не бывало дома.

Решили общаться через Лизу, а та для гарантии посвятила в проблему мать.

— Алла Александровна, мы постараемся не злоупотреблять, — промямлила Зоя.

— Да ради бога! — Лизина мама поднялась, поправила белый халат и повесила на шею фонендоскоп. — Ладно, девчонки, сидите, думайте, как Зою спасать, а я по вызовам сбегаю.

Алла Александровна слыла в родительской компании человеком чудаковатым, ибо работала участковым педиатром и слышать не хотела о том, чтобы перейти с этой медицинской передовой в какие-нибудь теплые и безопасные тылы, хотя связи мужа могли бы обеспечить ей любую синекуру. «Эта работа создана для меня, а я — для этой работы!» — неизменно отвечала Алла Александровна на все подобные предложения. Единственный блат, которым она воспользовалась, — это взяла себе участок, на котором жила сама. Знающие люди предостерегали ее от сего опрометчивого шага, потому что, если медик хочет спокойного, насколько это вообще возможно для медика, существования, никто из пациентов не должен знать, где он живет, а никто из соседей — что он медик.