Онлайн книга «Цветы молнии»
|
Именно поэтому Джойс Мадрас несказанно удивляется, когда через семь лет ей звонит Энди. * * * Звонок раздается как гром среди ясного неба: номер незнакомый, да и Джойс после переезда подруги успела сменить сим-карту. И хотя голос за годы постарел и приобрел хрипотцу, Джойс моментально понимает, что это она, Энди. Услышав давнюю подругу, которую привыкла считать веселой, жизнерадостной и бесстрашной, Джойс заплакала. Энди была душой компании, подпевала в баре новым песням, держа в одной руке только-только зажженную сигарету, а в другой – никогда не пустеющую бутылку пива. Еще тогда вокруг Энди светился ореол. Темные волосы небрежно уложены, макияж безупречен, на губах играет улыбка. Для детей Энди была любимой учительницей, для Джойс – лучшей подругой, и та, взяв трубку, ощутила сразу и радость, и горечь, и изумление, и боль. Как будто призрак шепотом зовет тебя по имени. У Джойс накопилось столько вопросов – целый миллион, но прежде всего она хочет извиниться, вымолить прощение. За то, что не проявляла мудрости и понимания, что плохо поддерживала, что не уговорила Энди принять помощь. Что столько лет назад сделала слишком мало – меньше, чем нужно было. Что не показала себя по-настоящему хорошей подругой. Энди тоже хочется извиниться: за то, как внезапно уехала, за то, что затруднялась многое объяснить, за страх, что никто не поверит и не поймет. Но даже сейчас, после стольких лет, Джойс чувствует, что Энди далеко не со всеми желает и может делиться. Кто знает, вдруг та позвонила старой подруге, только чтобы услышать родной голос, повспоминать былое? И они говорят обо всем и ни о чем, в основном о прошлом, однако Энди всячески увиливает от рассказа о том, как жила последние семь лет. В итоге Джойс сама спрашивает о Максе Конрое. Энди сообщает, что ушла от него и расстались они плохо: настолько плохо, что Макс время от времени ей докучает. Еще она признаётся, что им с Джойс рискованно вот так напрямую общаться, но добавляет, что если не поговорит с ней, то окажется в еще большей опасности, – тогда-то Джойс и понимает, что звонит Энди как раз из-за Макса. По крайней мере, та хочет предупредить подругу, чтобы не теряла бдительности, держала ухо востро и смотрела в оба. — Потому что он будет искать, Джо-Джо. И вот сейчас, когда я наконец-то ушла, он придет за мной. Энди говорит, что сохранять этот телефонный номер бессмысленно: завтра она его сменит. Джойс порывается спросить, что, черт возьми, происходит и, главное, почему ей надо бояться Макса Конроя, но в трубке вдруг раздаются помехи, щелчки и треск. Электрическое шипение так нарастает, так зловеще рвется из динамика, что Джойс едва не роняет мобильный. «О господи! – думает она. – Как будто та сентябрьская история повторяется…» Молния… Молния… Несмотря на странные помехи, Джойс зовет Энди, кричит, умоляет, но внятного ответа не слышит, не может разобрать последние слова – или предостережения? – подруги… Зато улавливает или воображает на том конце провода чей-то другой голос, слабый, далекий и испуганный. Голос… Такой же перепуганный, как и сама Джойс. И хотя Джойс Мадрас никогда не узнает, что случилось на самом деле, и не пообщается больше с Энди Эллис, она готова поклясться, что тот второй, призрачный голос принадлежал ребенку, который все звал и звал, и звал: |