Книга Утопающий во лжи 17, страница 112 – Лев Жуковский

— Это неверный путь, старик Ирчин, — прошептал он. — Так ты никогда не достигнешь настоящего величия…

Как же он заблуждался. Я никогда и не искал величия.

Через созданный мной канал, протянутый между двумя моими сосудами, я гнал энергию Бездны в защищавшие меня крылья изменчивости Бездны Тзинча.

Не сразу. Неспеша. Не так, как смертные вливают ману в артефакт, надеясь, что тот не развалится в труху от избытка силы. Нет. Здесь требовалась осторожность, достойная лучшего кузнеца света, работающего с сердцем еще живого Бога. Каждый поток приходилось дробить, выверять, сжимать, пропускать через десятки внутренних контуров моей души в теле демонического Бога, чтобы крылья не просто поглощали энергию, а принимали её как нечто однородное. Ведь насыщать повторно крылья энергией Бездны было еще труднее чем вытягивать ее из моей теневой проекции в состоянии стазиса из излома пространства. Крылья изменчивости первые пять лет сопротивлялись и отказывались принимать не структурированную энергию Бездны, как и само качество энергии, полученной из душ тысяч жалких инсектоидов, что вырабатывали эту энергию во вместилище Арзула, тоже являлось помехой в определенном смысле. Ведь навык изначально работал на энергии Силы души, и разница в этих энергиях была огромной. Но это не могло остановить меня, и мои попытки выбраться из этой коварной ловушки. Благо поговорить мне было с кем, десятки недовольных, раздраженных неудачами сознаний были всегда готовы поддержать беседу.

При этом энергия прибывала и прибывала. Безопасную для меня энергию Бездны, в отличие от хаоса вокруг меня, из вместилища душ Арзула можно было тянуть долго. Очень долго. Десятилетиями, даже столетиями, пока души не истлеют во вместилище, но этот процесс был невероятно медленным. Именно столько всё это и заняло, не часы, не дни и даже не годы. Десятилетия кропотливого напряженного труда с энергией Бездны, проведённые внутри ловушки Тзинча, где само понятие времени словно переставало иметь хоть какое-то значение.

Но этот труд вёл меня к цели. К выходу. К свободе. К тому единственному результату, ради которого я был готов терпеть шёпот хаоса, его безумие, угрозы, его обещания, голоса, раздающиеся со всех сторон и изнутри казалось и уже моих разумов одновременно.

Вот только постепенно они затихали. Сначала слабели дальние, те, что нашёптывали о забытых возможностях, о чужих путях, о несбывшихся судьбах. Потом умолкали более настойчивые, пытавшиеся забраться в память, подменить сожаления, раздуть старые ошибки до размеров невыносимых утрат. Даже голос Тзинча, с его слишком заманчивым предложением, становился всё тише в этих бесконечных тенетах хаоса.

Он не исчезал полностью. Такие сущности не исчезают просто потому, что их перестали слушать. Но он отступал, как и весь хаос вокруг, из-за разрастающихся крыльев изменчивости, что начали поглощать через сложную вязь мою энергию Бездны. И во многом мне помог опыт ритуала переноса души в тело Журека. Пусть астрал имел совсем иную структуру, но его агрессивная среда и способ демонов от него защититься имели общие, пусть не структуры плетений, что было более чем естественно, а точки накопления энергий, к которым мне удалось подключиться. И пусть поначалу это казалось невозможной задачей, но десятки лет и высокий уровень интеллекта позволили решить даже такую задачу.