Книга Утопающий во лжи 17, страница 113 – Лев Жуковский

А вместе с этим я всё глубже погружался в собственные мысли, отсекая лишнее, сжимая сознание до состояния клинка, направленного лишь вперёд. Внешние сознания, прежде занятые защитой от наваждений, один за другим возвращались к расчётам траектории движения к выходу из этой ловушки. Крылья изменчивости продолжали наполняться энергией Бездны. Их структура дрожала, разворачивалась, пересобиралась, словно за моей спиной рождалось нечто, что не должно было принадлежать ни плоти, ни душе. Сотни тысяч единиц энергии Бездны. Сотни тысяч единиц силы, заключённой в крыльях изменчивости. Когда этот предел был достигнут, я наконец смог ускориться.

И тогда ощущение было почти физически иным, будто за моей спиной раскрылись ещё одни крылья, словно те на которые изначально не хватило энергии Силы души, теперь они придавали мне ощущение полной безопасности в этом враждебном пространстве. Не те призрачные, что лишь обозначали способность. Истинные. Огромные. Невидимые глазу, но ощутимые каждым слоем моей сущности.

С такой защитой я мог ускориться, даже больше того, мог полететь. Стремительно. С яростью того, кто слишком долго был вынужден идти шагать по эфемерным ступеням десятилетия, без устали, чтобы просто не сойти с ума, и двигаться к своей только мне видимой цели.

Прежние жалкие потуги, когда я преодолевал расстояние пешком в течении десятилетий я пролетел от силы за пару минут, и теперь эти усилия казались смешными. Тогда я двигался как смертный, заблудившийся в буре, осторожно, словно на ощупь, вслушиваясь в каждый вой бури хаоса. Теперь же крылья изменчивости распахивались за моей спиной потоками вероятностей, и всплески хаоса уже не могли зацепиться за них. Остановить меня и отбросить во времени и пространстве назад, даже при том, что как такового пространства, понятными ориентирами тут как не было, так и не появилось, лишь этот хаос более не мог властвовать надо мной.

Крылья мои теперь не отталкивали хаос грубой силой. Это было бы бессмысленно. Они были сродни ему. Не тем же самым безумием, нет. Крылья изменчивости не являлись чистым хаосом. Скорее, всполохами вероятностных течений, рябью на поверхности ещё не случившихся событий, живыми изгибами вариантов будущего.

В чём-то, пусть отдалённо, они напоминали возможности моего домена древа реальности. Не полностью. Я понимал принцип их работы далеко не до конца. Но общие очертания уже видел. Этого хватало, чтобы не быть слепцом, держащим в руках молнию и удивляющимся, почему обуглились пальцы.

Однако даже столь стремительный путь не стал мгновенным. Что в седьмом сознании невольно было посчитано сколько тысяч лет мне понадобилось бы чтобы выбраться на одном лишь упорстве. Не скажу, что это вызывало ужас, скорее печаль, от осознания, что меня все же могла постигнуть неудача.

Скорость выросла в разы, но ловушка Тзинча не была простой клеткой с дверью в дальнем ее конце. Это был океан хаоса, где расстояние издевалось, казалось, над самим смыслом, а направление существовало лишь до тех пор, пока ты мог удерживать его волей. Стоило ослабить контроль, и впереди превращалось в вбок, вбок, в прошлое, прошлое, в чужую смерть, которую ты видел воочию, а смерть, в ласковое приглашение остаться от самых близких.

Приходилось держать баланс и поддерживать постоянный приток энергии Бездны. Продолжать накапливать силу в крыльях изменчивости Бездны. Но и тратиться на рывки. Как и на защиту. Так же шел расход на уклонение от тех всплесков хаоса, что несли слишком явную опасность даже для меня. Всплески эти пока я двигался по создаваемым моей волей ступеням, они не несли такой угрозы, но стоило разогнаться, как хаос вокруг приобретал более глубокие очертания, словно буря.