Книга Варяг IV, страница 129 – Иван Ладыгин

Этот рёв отбросил меня тараном обратно, и я открыл глаза. Берр по прежнему сверлил меня взглядом, но от былой решимости там не осталось и следа — теперь там сочился страх…

— СТРЕЛЯЙТЕ ЕЩЁ! — заорал он.

Лучники щёлкнули тетивой. Одна из стрел вошла мне в левое плечо, а другие нашпиговали щит.

— Я убью тебя. — зарычал я, направив топор в сторону предателя.

Затем выхватил глиняный горшок с «Пламенем Суртра», поджёг фитиль и метнул снаряд в группу всадников. Горшок упал в двух шагах — и погас. Смесь так и не загорелась.

— Даже боги против тебя! — громко заржал Берр.

Он рывком выхватил лук у одного из лучников, натянул тетиву. Но я опередил его.

Мой топор соколом взлетел в воздух и по прямой траектории понесся в сторону предателя. Берр попытался уйти из-под удара, но конь, испуганный запахом крови и криками, шарахнулся в другую сторону.

Бродекс вонзился купцу в ногу. Выше колена. Рассекая мышцы и сухожилия. Берр заорал, упал с коня и забился в грязи.

— УБЕЙТЕ ЕГО! — завопил он. — СЕЙЧАС ЖЕ!

— КТО ХОЧЕТ УМЕРЕТЬ ПЕРВЫМ⁈ — взревел я и вспомнил смех Бьёрна… Так я и поступил — захохотал, как сам дьявол…

Самые слабонервные отступили на шаг. Двое подхватили Берра и потащили к воротам.

— СТОЙТЕ, ТРУСЫ!

Я было бросился за ними.

Но меня быстро урезонили… Шаг за шагом. Удар за ударом. Самые верные псы Берра встали стеной и двинулись на меня, как лавина. Их щиты сомкнулись, копья уставились мне в лицо. Ублюдки знали, что я ранен, и что если они всё сделают правильно, я быстро сдохну.

Я поднял бродекс, сжал рукоять и шагнул навстречу.

Первый удар разбил мой щит в щепки. Копьё скользнуло по лезвию бродекса, высекло искры и вонзилось мне в левое бедро. Я упал на одно колено. Кровь хлынула из раны, заливая штанину.

Я невольно подумал: а сколько ещё во мне этой крови? Хватит ли, чтобы доползти до двери?

Тряхнув головой, я встал на ноги. За спиной, в тереме была Астрид и мои нерождённые дети, которых я даже не видел, но уже любил. Любил так, что сердце разрывалось от каждого удара. Любил так, что готов был умереть — но сначала убить всех, кто встанет между нами.

— БЕЙТЕ ЕГО! — заорал какой-то рыжий верзила.

Мир превратился в кровавую мешанину.

Они лезли со всех сторон, как черви из гниющей падали. Я перестал считать. Я перестал быть человеком. Я превратился в бурю. Я был той самой темной силой, что стоит между ними и дверью, за которой кричала моя жена, рожая моих детей.

Топор вошел в чье-то лицо — размозжил нос, выбил зубы, проломил скулу. Я выдернул его, и вместе с лезвием вылетел окровавленный осколок кости, прилипший к стали. Враг упал на колени, завыл, схватился за лицо, но я уже добил его — рубанул сверху, раскроив череп до подбородка. Глазное яблоко выскочило из орбиты и повисло на тонком нервном волокне, качаясь из стороны в сторону.

Другой сунулся под руку с длинным узким кинжалом. Я перехватил его запястье, сжал с такой силой, что кости хрустнули, и, не отпуская, всадил его же нож ему в бедро, прямо в артерию. Кровь хлынула рекой… Он закричал, попытался вырваться, но я полоснул еще раз — по горлу, распарывая трахею.

Кто-то с разбегу ткнул меня копьем в ногу. Я зарычал, схватился за древко, вырвал его из рук нападавшего и с силой всадил дротик ему в живот. Наконечник прошел сквозь кольчугу, пробил кожу и мышцы. Он упал, нанизанный на собственное оружие, забился в агонии, выпуская в грязь остатки своей жизни.