Книга Варяг II, страница 50 – Иван Ладыгин

Я улыбнулся, тронутый его простой и пьяной речью.

— Спасибо, Эйнар. За все. За твою верность. И за верность твоего брата. Я этого никогда не забуду.

Он что-то невнятно пробормотал в ответ, развернулся и, покачиваясь, сделал шаг обратно к освещенному, шумному порогу пиршественного зала. В этот самый момент мой взгляд, вышколенный неделями постоянных опасностей и выживания в этом жестоком мире, машинально, почти бессознательно скользнул по коньку крыши длинного дома напротив.

Что-то блеснуло в лунном свете. Холодный, короткий, но отчетливый блик. Словно начищенный до зеркального блеска наконечник стрелы. Мой мозг, еще секунду назад спавший от усталости и эля, взорвался примитивным, животным сигналом тревоги. ОПАСНОСТЬ!

Я увидел его. Темный, низко пригнувшийся силуэт на самом гребне крыши. Узкую, изогнутую планку лука. Едва уловимое движение. И тихий, сухой щелчок тетивы, едва слышный в мертвой ночной тишине.

Все это заняло долю секунды. Я замер, мое тело инстинктивно напряглось для прыжка в сторону, для падения на землю, для уклонения. Но я стоял на месте, парализованный этим внезапным видом.

А Эйнар, потягиваясь и громко зевая, сделал тот самый роковой, небрежный шаг вперед, подставляя свою широкую, могучую спину под удар.

Послышался тупой знакомый звук. Как тяжелый топор, вонзающийся в сырое, волокнистое бревно.

Эйнар остановился как вкопанный. Его спина выпрямилась. Его глаза, еще секунду назад мутные от хмеля и добродушия, внезапно расширились, наполнившись абсолютным, непостижимым непониманием. Он попытался что-то сказать, обернуться, но вместо слов из его полуоткрытого рта хлынула алая, пузырящаяся, горячая струя. Из его горла, чуть ниже кадыка, торчало стальное жало стрелы.

Он медленно начал падать.

Я не удержал его, лишь рухнул вместе с ним на колени, поймав его могучее, обессилевшее тело, чувствуя, как горячая липкая кровь ручьями заливает мне руки, грудь, лицо. Его широко раскрытые глаза смотрели на меня. В них, на самом дне, еще теплилась последняя искра жизни и безмолвный укор.

— ТРЕВОГА! — закричал я. — ИЗМЕНА! УБИЙЦА! НА КРЫШЕ!

Мои крики потонули в общем гуле пира, доносящемся из-за дверей. Но несколько воинов, стоявших на посту у ворот, уже обернулись, их руки потянулись к оружию. А на крыше напротив темный силуэт уже растворился в черных тенях, как будто его и не было. Лишь безразличная луна продолжала лить свой холодный свет на двор, где я сидел. Я прижимал к себе тело своего друга и смотрел в бездонное, равнодушное небо…

* * *

Дым от костра цеплялся за низкий неровный свод. Он кутал потолок в серую пелену, прежде чем уйти в узкую расщелину. Огонь в пещере хмуро потрескивал, будто бы ему было противно пожирать сырые еловые ветки. Его отблески прыгали по стенам, на которых годами стелились моховые заросли.

Карк сидел на корточках у самого огня, неподвижный, как один из валунов у входа. Его пальцы медленно перебирали плоские камешки — это успокаивало и помогало настроиться на мыслительный лад. Остальные его люди сидели поодаль. Они старались лишний раз не шуметь. Все видели — хёвдинг был не в духе.

Наконец, Карк поднял голову. Его глаза, черные и пустые, как провалы во льду, медленно обвели каждого.

— Ну что, герои? — нарочито ласковым тоном начал он. — Поделитесь. Как прошла охота? Богата ли добыча? А то вернулись, а языки по задницам попрятали…