Книга Варяг II, страница 29 – Иван Ладыгин

При этом я совсем не хотел думать о галлюциногенах, подмешанных в зелье берсерка. Я не хотел искать всему этому научное обоснование. Разум стучался в эту мысль, но сердце было против… Ибо слаб человек…

* * *

Сигурд Твердая Рука стоял на самом краю Гранборга, там, где поселение переходило в чахлые, нищие хуторки. Воздух здесь был другим. Стоячим, тяжелым. Тошнотворный запах разложения витал над одним из покосившихся домишек с заколоченной ставней, пробиваясь даже сквозь резкий соленый ветер.

Молва о странной хвори, скосившей семью рыбака, уже ползла по округе, обрастая нелепыми и жуткими подробностями. По приказу Сигурда его дружинники оцепили подходы, отселив испуганных соседей. Теперь здесь царила гробовая, неестественная тишина. Слишком тихо для места, где должны быть слышны крики детей и лай собак.

Рядом с ярлом стояла простая деревянная повозка, запряженная одной тощей, облезлой лошаденкой. В повозке покоились бочонок с водой и холщовый мешок с сушеными рыбой и черным хлебом.

Скрипнула ржавая петля. Из темного провала двери, похожего на вход в склеп, вышли двое. Мальчишки. Старшему — лет десять, младшему — семь, не больше. Они были бледны, как мел. Кожа натянулась на скулах, грозясь порваться от легкого движения. Глаза провалились и лихорадочно блестели. Они шатались, еле переставляя ноги, опираясь друг на друга. Чума. Или что-то очень на нее похожее. Смерть уже витала над ними незримым крылом.

Сигурд и его воины оставались на безопасном расстоянии. Ярл сделал шаг вперед, его тень легла на детей длинным искаженным пятном.

— Ну что, воины? — его голос прозвучал громко и неестественно в звенящей тишине. — Есть еще силы держаться?

Старший мальчик кашлянул, и этот звук напомнил Сигурду треск ломающихся костей. Малец кивнул, с трудом подняв голову.

— Хотите в Вальхаллу? — продолжал Сигурд, и в его голосе зазвучали металлические нотки. — Хотите обеспечить себе место у пиршественного стола Одина… и своим родичам? Хотите искупить их «негероическую» смерть?

Глаза мальчишек вспыхнули последним огоньком надежды и фанатизма. Умирающие цепляются за любую, даже самую ядовитую соломинку.

— Тогда слушайте вашего ярла. Это зачтется перед богами. Я хочу, чтобы вы отправились просить помощи у людей на хуторе Рюрика. Слышали о таком?

— Слыхали, — прошептал старший. — Жаль, он отплыл. Говорят, он лекарь великий. Спас бы, наверное, маму с отцом… будь он здесь…

— Верно! — Сигурд поддакивал, и в его глазах вспыхнул холодный, хищный блеск. — Но у вас есть шанс! Если его люди… его верные псы… припрятали какие-нибудь его зелья, снадобья… они помогут вам. Исцелят! А я… — он сделал театральную паузу, — я дам вам за это по железному браслету. Каждому! Как настоящим воинам!

Он сделал паузу, давая их слабому, воспаленному сознанию нарисовать эту картину: спасение, богатство, милость ярла.

— А если… не выйдет? Если мы не дойдем? — пискнул младший, и в его голосе послышались слезы.

Сигурд наклонил голову, изображая отеческую скорбь. — Тогда я похороню вас. И вашу семью. Похороню достойно. Как героев, павших при исполнении долга. И я сам вознесу молитвы богам, чтобы они распахнули перед вами золоченые врата Вальхаллы. Обещаю. Даю слово ярла.

Сигурд кивнул одному из дружинников. Тот несильно хлопнул лошадь по крупу. Повозка, отчаянно заскрипев, тронулась с места и медленно, словно похоронная колесница, покатила к мальчишкам.