Книга Варяг I, страница 38 – Иван Ладыгин

Бьёрн и годи стояли на невысоком деревянном настиле.

Жрец был похож на древнего старца, которому довелось много воевать на своем веку: лицо в шрамах, сломанный в нескольких местах нос, суровые глаза под густыми бровями. Лицо ярла было бесстрастным. Годи что-то монотонно бубнил, обращаясь к небесам, сжимая в руках окровавленное копье — символ Одина, верховного бога и свидетеля правды.

Меня подвели к краю круга. Сердце колотилось где-то в горле, пытаясь вырваться наружу. Я видел сотни глаз, устремленных на меня. В них было все: любопытство, жажда зрелища, ненависть, редкие искры сочувствия. Эйвинд сжал кулак в немом жесте поддержки. Астрид пряталась за спинами других женщин, ее лицо белело, как снег.

Бьёрн сделал шаг вперед, и толпа замерла.

— Закон предков гласит: оскорбление свободного рабом смывается только кровью! — его голос, низкий и звенящий, полоснул тишину. — Но! Наш трэлл, как только прибыл в поселение, доказал, что говорит с богами. Его рук коснулась сама Фрейя! Он смог исцелить Хальвдана на корабле и жену Асгейра! Его лоб поцеловал сам Велунд! Ведь он смог помочь моим мастерам улучшить свои ремесла! За ним явно наблюдают асы и ваны! Дадим шанс воле богов! Пусть они вершат этот суд! Это не будет традиционным хольмгангом. Это казнь — бой до смерти или до признания поражения! — Он посмотрел прямо на меня, и в его взгляде не было ни жалости, ни надежды. Был лишь холодный закон. — Выход за круг — поражение. Смерть — поражение. Сдаться ты не можешь, Рюрик. Ты можешь только победить или умереть. Такова воля Одина!

Мне вручили оружие. Маленький щит и короткий, тяжелый сакс — боевой нож. Убогая железка против полноценного оружия свободного воина. Условия были максимально приближены к казни.

В круг вошел Балунга. Он был без шлема, его лицо было странно отрешенным, взгляд мутным, будто затянутым дымкой. В одной руке он сжимал свой боевой топор, в другой — круглый деревянный щит, окованный железом. Но мое внимание привлекло не это. Его сакс, заткнутый за пояс, странно поблескивал в косых лучах заходящего солнца. Не чистым металлом, а каким-то маслянистым, липким, темноватым отсветом. Слова Астрид и вёльвы прозвучали в ушах набатом.

Я мысленно отбросил все планы о честном поединке. Я готовился не к бою. Я готовился просто выжить.

Годи подал знак. Зазвучал глухой бой в ритуальный барабан.

Балунга с диким, нечеловеческим воплем набросился на меня. Его атака была слепой, яростной, лишенной всякой стратегии. Он не старался пробить защиту или найти брешь в моей обороне. Он просто хотел достать меня. Любой ценой. Его взгляд был прикован к моим незащищенным рукам, ногам, лицу. Ему была нужна не смерть. Ему была нужна лишь одна царапина.

Я отскакивал, уворачивался, приседал. Деревянный щит принимал на себя удары топора, от которых немела вся рука. Я даже не пытался контратаковать. Я просто изучал его. Движения моего противника были резкими, нервными, почти судорожными. Складывалось ощущение, что Балунга перед поединком чего-то наглотался. Он был одержим.

— Стой, крыса! Дай же себя поразить! Бейся как воин! — хрипел он, заливаясь потом, его глаза безумно блестели.

Толпа ревела, требуя крови. Они видели, что я только улепетываю, и их этозлило. Они ждали зрелища, а не погони.