Книга Варяг I, страница 37 – Иван Ладыгин

Но на этом мы не остановились. Эйвинд, разгоряченный, принес деревянные топоры и щиты. И здесь я смог его удивить. Моё прошлое «я», Вадим Васильевич, не был спортсменом, но был фанатом исторической реконструкции. Десятки часов, проведенных в клубе «Северный Ветер» на тренировках по бою на мечах и топорах, вдруг ожили в мышечной памяти этого молодого тела. Я был техничен. Точен. Быстр. Я не молотил по щиту, а искал слабые места, бил на опережение, использовал инерцию оружия.

Я был профессионалом против дилетанта-силача. И это видел не только Эйвинд.

Краем глаза я заметил Балунгу. Он стоял в тени дальнего амбара, прислонившись к стене, и смотрел на нас. Не просто смотрел, а буквально впивался взглядом. Его лицо, изъеденное оспой, было искажено злобой. А еще на нем читалась холодная, рассудительная ненависть. Теперь он видел во мне не просто раба, а — опасность. Угрозу. И я понял, что сделал огромную ошибку, показав ему всю глубину своего умения. Теперь он будет готовиться.

После тренировки я вернулся в привычные сени, отведенные мне Бьёрном. Относительная безопасность этого места немного успокаивала. Я сидел на грубой овчине, перебирая в голове приемы, вглядываясь в щели между досками.

Тело ломило, но это было ничто по сравнению с тревогой, сверлившей душу. Сегодня вечером всё решится. Или я умру на площади, или… стану свободным.

Хм… Эта мысль показалась мне смешной. В любом мире, что в этом, что в моем прошлом, свобода всегда была растяжимым понятием.

Шаги были такими тихими, что я почти не услышал. Только случайный шорох выдал чье-то присутствие. Я резко обернулся, инстинктивно принимая защитную позу.

Это была Астрид. Рыжеволосая красавица с большими, небесными глазами. Она прижала палец к губам, и, крадучись, подошла ко мне.

— Рюрик… — её шёпот был едва слышен, как шелест листвы. — Я видела, как Балунга сегодня ходил к Ставру… в лесную избушку.

Я напрягся.

— Кто такой Ставр?

Астрид сделала странный чужеродный жест, будто отгоняла злых духов.

— Сейдмад… — прошептала она, и в её голосе проскользнул суеверный ужас. — Тот, кто шепчет с теневыми мирами. К нему ходят те, кому мало силы Одина и Тора… Балунга вышел от него бледный, как смерть, а в руках он что-то сжимал, трясся весь… Берегись не честного боя, а подлой магии.

Сказав это, она метнулась прочь, растворившись в полумраке сеней, словно и не было её.

Я остался один. Слова Астрид ударили в память, как молотом, оживив предупреждение вёльвы: «Остерегайся человека с глазами, как у мокрицы. Его сила не в открытом ударе, а в укусе из темноты».

Дрожащей рукой я полез за пазуху, к груди, где на грубой бечёвке висел подарок старухи — тот самый камень-оберег с дыркой. Я сжал его в ладони. Гладкий, холодный. Разум, воспитанный на учебниках истории и научном методе, кричал, что это чушь, суеверие, совпадение. Но… Но это меня успокаивало.

Закат заливал поселение алым и золотым светом, но на центральной площади не было и намека на веселье. Воздух был густым и тяжелым. Он пропитался запахом влажной земли, хвои и чего-то торжественно-мрачного.

Все жители Буяна собрались вокруг большого круга, выложенного из крупных, поросших серым лишайником булыжников. Все это походило хольмганг — божий суд, поединок, где правоту доказывала не логика, а сталь и воля богов.