Книга Бремя власти IV, страница 29 – Иван Ладыгин

Потом, подняв ее руку, я громко объявил на весь зал:

— Господа! Дамы! Встречайте мою невесту и будущую Императрицу — Валерию Орловскую! Пусть музыка играет, а бокалы наполняются! Сегодня мы празднуем не только помолвку, но и свет надежды в нашем неспокойном мире!

Оркестр грянул торжественный полонез. Зал взорвался аплодисментами и криками «Ура!». А я, не отпуская руки Валерии, повел ее в первый танец, чувствуя под пальцами бархат футляра с кольцом и бешеный, счастливый стук собственного сердца, который слышала только одна маленькая, вредная садовница в Кольце. Бал начался. Но в углу зала Патриарх смотрел на нас с лицом, похожим на грозовую тучу. Это слегка нервировало.

«Желание путешествовать — один из самых обнадеживающих симптомов жизни»

Агнес Реплье.

Бал отгремел. В ушах все еще стоял гул музыки и приглушенный шепот сотен голосов, а в ногах приятно ныла приятная усталость от бесчисленных танцев. Прошедшая ночь стала не просто церемонией, а яркой, почти нереальной вспышкой света в череде серых, изматывающих дней.

Мы с Валерией танцевали до упаду, забыв о демонах, интригах и тяжком грузе короны. Мы пили ледяное шампанское, смеялись над какими-то пустяками с немногими допущенными к нам гостями, и в эти моменты были просто мужчиной и женщиной — счастливыми, легкомысленными, почти обычными.

Кульминацией вечера стало вручение кольца. Я ночами не спал, выкраивая время между государственными делами, болью и тренировками, чтобы выковать его в потайной дворцовой мастерской. Это было не просто украшение. Это был артефакт, символ, клятва, выплавленная в металле и камне.

Я вывел Валерию в центр зала под пристальными взглядами двора. В моей ладони на бархатной подушечке лежало оно. Не тонкая изящная безделушка, какую принято дарить невестам, а произведение ювелирного и магического искусства, созданное для настоящей Воительницы.

Основой кольца служила не гладкая платина, а миниатюрная, идеально подогнанная кольчуга из белого золота, сплетенная так искусно, что казалась шелковой тканью, застывшей в металле. В центре, словно в латах, был заключен не ограненный рубин, а камень иного порядка — крупный, идеально гладкий кабошон глубокого небесно-синего оттенка, внутри которого пульсировало и переливалось живое пламя. Это было Сердце Погибели — кристаллизованная капля чистейшей демонической сущности, добытая в сердцевине Архидемона и кропотливо очищенная Мак в моем Саду. Оно не просто сверкало — оно светилось изнутри угрожающим, ярким светом, излучая тихую, могущественную энергию. По ободку, оправляющему камень, были выгравированы микроскопические руны Солнечного Пленения и Кровавой Клятвы — моя личная защита и обет.

Я надел кольцо на ее палец, и оно легло идеально, будто всегда было ее частью. Оно не утяжеляло руку, а казалось продолжением ее воли, ее силы. Взгляд Валерии, обычно такой стальной и собранный, на мгновение дрогнул, отразив искреннее изумление и… что-то теплое, глубокое, что заставило мое собственное, выжженное сердце дрогнуть в ответ. Она поняла. Поняла весь смысл, вложенный в этот дар. Это было оружие. Это была броня. Это была клятва, данная не слабой невесте, а равному партнеру, соратнице, которой предстояло идти рядом в самом пекле.

И все прошло на удивление гладко. Гости, напуганные моим недавним триумфом над Химерой и очищением Питера, излучали почти искреннее радушие. Даже Патриарх, с лицом, напоминающим грозовую тучу, изрек положенное благословение, а глава инквизиции, Родион Старицкий, стоявший у него за спиной, кивнул с ледяной вежливостью. Угроза, что витала в воздухе перед балом, рассеялась, так и не материализовавшись.