Онлайн книга «Бремя власти IV»
|
— Юрий Викторович. Рад видеть. Надеюсь, здоровье позволяет разделить нашу радость? — Мой взгляд скользнул по его протезу. Рябоволов уловил игру. Его острые, синие глаза блеснули едва уловимым холодным огоньком. Он пожал мою руку крепко, по-мужски. — Позволяет, Ваше Величество. Благодарю за участие. Здоровье — как у человека, которому есть ради чего жить и… наблюдать. — Его тонкая усмешка была понятна только нам двоим. Он наблюдал. Всегда. — Поздравляю с грядущим знаменательным событием. Госпожа Орловская — сильный… выбор. — Сила притягивает силу, Юрий Викторович, — парировал я, удерживая его руку чуть дольше необходимого. — Как и преданность. Надеюсь, Тайный Отдел готов порадовать меня на следующей неделе столь же сильными отчетами, как и министры? — Будет сделано, Государь, — кивнул он, освобождая руку. — Мы бдим. Я отпустил его, кивнув, и продолжил путь. Поздравления лились рекой: — Счастья Вашему Величеству! Какая прекрасная пара получится! — Империя обретает достойную Императрицу! Я улыбался, благодарил, мысленно отмечая, кто сказал искренне, кто — сквозь зубы, а кто — с плохо скрываемой завистью или страхом. Карман жгло. Там лежал небольшой бархатный футляр. А в нем — новое кольцо. Не лоза с рубеллитом. Нечто иное. Суровое. Практичное. И прекрасное. Как сама Валерия. Я нервно теребил футляр сквозь ткань. Где она? Почему опаздывает? Мысли о возможных интригах лезли в голову, как надоедливые осы. Мой взгляд, скользивший по залу, наткнулся на угол. Там, за столом, уставленным закусками и шампанским, сидела подозрительно мрачная троица. Тяжелый, как скала, Патриарх презрительно кривил губы, наблюдая за праздником жизни. Его окладистая седая борода, богато расшитые золотом и самоцветами ризы, посох из черного дерева с огромным аметистом — все дышало властью и неприступностью. Но его обычно радушное лицо выражало крайнюю степень недовольства. Глаза старика блестели остро и недобро. Рядом с ним восседал человек в строгом черном одеянии. Это был глава Ордена Святой Инквизиции. Родион Старицкий. Он обладал невзрачным обликом. Идеальный шпион, не иначе. Бескровные губы. Мертвый взгляд. Простые черты лица. Худой, как трость, но крепкий и жилистый. Он что-то быстро и горячо шептал Патриарху. Но третий незнакомец заставил меня на мгновение замереть. Он был охотником. Его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по залу и на мгновение встретился с моим. В его глазах не было ни страха, ни почтения. Он что-то тихо сказал Родиону, и тот кивнул, не прерывая беседу с Патриархом. Заговор? Переговоры? Инквизиция вербует охотников в свои ряды? Или нечто большее? Что они замышляют под шумок моего бала? Мысли путались, цепляясь за усталость и боль. Я не успел проникнуть глубже… Парадная дверь в конце зала распахнулась с новой силой. Герольд, стоявший рядом, набрал воздуха, чтобы возвестить еще кого-то, но замер, вперившись в порог. Музыка оркестра споткнулась на такте и смолкла. Гул толпы стих, сменившись вздохом восхищения и сотнями устремленных взглядов. На пороге стояли две женщины. Мать Валерии, — вся в пышном розовом шелке и кружевах. Она сияла гордостью и легкой нервозностью, как ракета перед запуском. И… собственно ее дочь… Весь мой внутренний монолог, все мысли о боли, об интригах, о Патриархе — все испарилось. Осталось только это видение. Она была… ослепительна. Не просто красива. Она была воплощением той самой силы и чистоты, о которой я не говорил даже самому себе. |