Книга Бремя власти III, страница 34 – Иван Ладыгин

Откуда-то сверху послышались крики, а затем — вопли ужаса и боли. Лязгнул металл. Резкие, сухие хлопки выстрелов, перекрываемые каким-то шипящим, свистящим звуком, отбивали незатейливый хаотичный ритм. Как будто кто-то кромсал лист железа раскаленными прутьями. Начался бой. Яростный и беспощадный.

Через минуту Игорь услышал шаги за дверью. Быстрые и уверенные. Не тяжелый топот стражников. Замок снаружи щелкнул, заскрипел. Дверь распахнулась, ворвавшись в камеру вместе с клубами дыма и запахом гари.

В проеме появилась та, кого он меньше всего ожидал тут встретить. Людмила Прекрасная. Казалось, сама ярость и грация материализовались в человеческом облике. Каштановые волосы, выбившиеся из-под строгого хвоста, обрамляли лицо с высокими скулами и хищно суженными зелеными глазами цвета таежного леса. На ней была практичная, но безупречно сидящая кожаная куртка охотника, на груди девушки гордо блестела золотая пуля — она тускло сияла в полумраке. Она была безоружна, но ее сжатые миниатюрные кулачки пламенели — от них исходило марево жара и тянулись тонкие струйки дыма. За ее спиной маячили силуэты еще троих охотников, их лица были напряжены, оружие держали наготове, взгляды метались по коридору.

Людмила окинула Игоря одним брезгливым взглядом — с ног до головы, задержавшись на перепачканной груди и опрокинутом стакане. Ее губы тронула ледяная усмешка.

— Ну, Железный Ветер, — ее голос звенел, как обнаженная сталь, — великий охотник, укротитель порталов… И как тебя, такого грозного, умудрились повязать и запихать в конуру какие-то жалкие, мятежные щенки, смердящие мочой и тупостью? Не слишком ли ты заигрался в свою революционную романтику?

Игорь огрызнулся, едва разжимая стиснутые челюсти. Его голос был хриплым, но ярость придавала ему сил:

— Заткнись, Людка. Или хочешь, чтобы я поблагодарил тебя поклоном? Помоги разрезать ремни.

Она фыркнула, но ее пальцы мелькнули, оставляя в воздухе короткий светящийся след: охотница перерезала кожаные ремни у запястий Игоря магическим лезвием жара. Он вдохнул полной грудью, почувствовав прилив крови в онемевшие руки. Боль в ребрах вспыхнула с новой силой.

— Спасибо, — проворчал мужчина, вставая и спотыкаясь от слабости. Зеленые глаза Людмилы смягчились на долю секунды, но тут же вновь стали жесткими.

— О благодарностях поговорим потом. Если выживешь. Ты влез в политику, Игорь. В самую гущу дерьма. А политика, как известно, грязное дело. Она всегда находит способ вывалять тебя с головой. Не надо было лезть. Охотники должны охотиться. На демонов. — Она резко кивнула на дверь. — Пошли. Надолго мы здесь не задержимся.

Игорь шагнул к дверям. Мимоходом он поднял опрокинутый стакан. Не глядя на растерянные лица охотников Людмилы, он медленно, демонстративно опорожнил свой мочевой пузырь прямо на трупы двух стражников, валявшихся в лужах крови в коридоре. Зловонная струя хлестко ударила по безжизненным лицам «Крысы» и «Мясника».

— Вот и вся моя благодарность революции, — процедил он сквозь зубы, разбивая о стену пустой стакан. — Идем.

Людмила брезгливо поморщилась, но ничего не сказала. Ее отряд рванул вперед по дымному коридору. Игорь, превозмогая боль и слабость, последовал за ними, чувствуя, как ярость и жажда мести дают ему силы, которых не было минуту назад. Прорыв из кишащего мятежниками лагеря был кровавым и быстрым. Охотники Людмилы работали слаженно и смертоносно. Игорь, подхватив клинок у павшего врага, рубил рядом, целиком отдаваясь знакомой ярости боя. Каждый удар — по тупой морде фанатика, по кричащему рту, изрыгающему лозунги «свободы» — был шагом к очищению. Они вырвались на холодный, предрассветный воздух, оставив за спиной хаос и пламя бункера. Лес принял их в свое темное лоно.