Книга Бремя власти I, страница 105 – Иван Ладыгин

София не повернулась, лишь встретила его взгляд в отражении. Уголки ее алых губ дрогнули в едва уловимой усмешке.

— Это хорошо, отец. Но недостаточно. — Ее голос был мелодичным, но с ледяной ноткой. — Проклятая Меньшикова уже палит из всех орудий. Весь сегодняшний бал — сплошная ода, посвященная помолвке ее рыжей мышки с Николаем. Надо ломать эту нелепость.

Верейский хмыкнул, приблизившись.

— И как ты это видишь, моя умница?

София наконец отложила кисть. Повернулась. В ее изумрудных глазах вспыхнул азарт охотницы.

— Я не сидела сложа руки. Я использовала древний и тонкий обряд. — она провела пальцем по запястью, где под кружевом манжеты скрывалась едва заметная свежая царапина. — Магическая диагностика покажет… что я лишилась невинности именно в ту ночь, когда я переступила порог его покоев. Обожаю магию лжи. Это так по-женски! И так… убедительно.

Князь Верейский замер. В его глазах мелькнуло восхищение, смешанное с тенью опасения.

— Надеюсь, эта опасная игра оправдает наши ожидания, София. Если нас разоблачат…

— Не разоблачат, — уверенно отрезала красотка. — Я еще «девочка», отец, но мои женские чары крепки. А император… — ее губы растянулись в хищной улыбке, — он и сам не помнит, что с ним было в ту ночь. Идеальная мишень. Один намек, один правильно проведенный ритуал… И он наш. Помолвка с Меньшиковой рассыпется как карточный домик. И трон… станет ближе!

Верейский тяжело положил руку ей на плечо. Его пальцы сжались почти болезненно.

— Умница. Действуй. И приручи этого щенка. Быстро и навеки. — Он развернулся и вышел так же внезапно, как и появился, оставив в воздухе шлейф дорогого табака и тяжелых планов.

София снова повернулась к зеркалу. Поправила идеальную прядь волос. Ее отражение улыбалось холодно и безжалостно. Бал приближался.

* * *

Проснулся я от того, что затекли все конечности. Я взглянул на часы, и осознание проклятого факта, что я проспал обед, меня больно ударило в самое сердце. Все-таки кормили здесь прекрасно!

Судя по косым лучам солнца, пробивавшимся сквозь тяжелые шторы, полдень давно миновал. Чертов Рыльский, чертова мастерская, чертовы переваривающиеся сердца Князей… И чего мне спокойно не сиделось⁈

Вернулся-то я еще засветло! Пришлось передать изготовленные кольца Ольге Павловне через того же Рыльского. На свое скромное золотое украшение я строил грандиозные планы… Я продолжал переживать, что регентша его «случайно» потеряет перед помолвкой.

Но вроде как, все было в порядке. Наверное… Когда капитан явился ко мне обратно, он доложил сквозь зубы: «Регентша… оценила ваш жест, государь. Она очень довольна кольцом для дочери. Сочла его знаком… искренних чувств.»

Ха! Если б она знала, какие «искренние чувства» кипят в ее будущем зяте. И в самой невесте!

Я попытался потянуться. Кости затрещали в знак протеста. Не успел я толком сообразить, что меня ожидает в преддверии вечернего ада, как в дверь громко постучали. Настырно. Без остановки. Как дятел в брачный сезон.

— Ваше Императорское Величество? Ваше Величество, простите великодушно! — раздался писклявый голос за дверью.

Я нехотя поднялся с королевского ложа, накинул шелковый халат и открыл дверь. На пороге собрался целый батальон. Возглавляла его пышная дама в грозном коричневом переднике, с мерной лентой через плечо… Как пулеметной лентой. За ней ютилась кучка перепуганных юных служанок с щетками, коробочками и какими-то зловещими инструментами.