Книга Бремя власти I, страница 102 – Иван Ладыгин

В императорскую резиденцию мы отправились на государственных паромобилях. Десять минут, и мы оказались уже в родных пенатах.

Во дворце Анну сразу увлекла мать «на чай» и душещипательные разговоры. Дядьки растворились в коридорах, поспешно ретировавшись. Рыльский, все еще бледный после той истории, подошел ко мне. За ним последовали трое мужчин в безупречных сюртуках, с дорогими, но скромными портфелями.

— Ваше Величество! — Рыльский сделал формальный полупоклон. — Как и велела госпожа Меньшикова, вот лучшие ювелиры столицы. С образцами обручальных колец.

— Оперативно матушка работает! — фыркнул я. — И когда успели уже все обсудить?

— Еще до отъезда в Крым. — оскалился Лев Павлович и указал рукой в сторону моих покоев.

Я не стал упираться, и мы прошли внутрь. Там открыли шкатулки. Золото, платина, серебро. Бриллианты, изумруды, сапфиры. Одна сплошная искусная работа. Но безвкусная роскошь. Ничего не цепляло. Я долго перебирал бездушные сверкающие безделушки, чувствуя на себе напряженный взгляд Рыльского и вежливое ожидание ювелиров. Наконец, я отложил последнее кольцо — громоздкий платиновый ужас с золотой проволокой, держащей желтый бриллиант размером с голубиное яйцо.

Я отвел Рыльского в сторону, к окну.

— Лев Павлович, все — не то. Мне нужна ваша услуга.

Он насторожился:

— Готов служить, государь.

— Мне нужна ювелирная мастерская. Сегодня ночью. Я… я хочу сделать кольцо для Анны сам. Своими руками. — я изобразил смущенную, почти мальчишескую улыбку. — Как символ… моей любви к ней… Ну, вы понимаете…

Рыльский побледнел еще сильнее. Его глаза округлились.

— Государь, это… это невозможно! Большой риск! А как же ваша безопасность? И опять же… Мастерская… инструменты… ночь… Я не могу пойти на это.

— Я не прошу разрешения, капитан, — мягко, но не оставляя возражений, сказал я. — Я прошу о помощи. Можете выставить хоть тысячу гвардейцев вокруг, если так волнуетесь. Но мастерская мне нужна. Сегодня!

Рыльский открыл рот, подбирая слова для нового, более вежливого отказа, но тут к нам подошел один из ювелиров, самый старший, с умными глазами и в напудренном парике. Он изящно поклонился:

— Прошу прощения за бестактность, Ваше Величество, господин капитан… Но я невольно услышал… — он сделал паузу, его взгляд блеснул профессиональным интересом и… расчетливостью. — Если государю угодно поработать ночью… Моя личная мастерская к его услугам. Совсем рядом, на Шведском переулке. Оснащена лучшими инструментами. И… — он робко опустил глаза, — моя скромная помощь как мастера будет для меня величайшей честью. Разумеется, не безвозмездно, но…

Рыльский вздохнул, как загнанный зверь. Он посмотрел на меня, на решительное лицо ювелира, на безвкусные кольца в шкатулках. И сдался.

— Ладно! Вы сведете меня в могилу! — проскрипел он. — Но пойдете только с моим личным сопровождением и усиленным нарядом гвардии. И ненадолго! — Он нервно провел рукой по лицу, задев синяк, и поморщился. «Только этой ночи мне не хватало!» — кричал его взгляд. Он развернулся и ушел, сутулясь, словно держал на своих плечах все беды мира.

Я проводил ювелиров восвояси. Захлопнул дверь. Проверил свой чемоданчик и спрятал его в гардероб. А затем, не обращая внимания на Николая, что явно намеревался посудачить о том о сем, рухнул в кровать и забылся сном.