Книга Бремя власти I, страница 103 – Иван Ладыгин

Разбудило же меня настойчивое, шепчущее прямо над самым ухом: «Ваше Величество… Ваше Величествооо». То был голос Рыльского.

Сон не прибавил мне сил, а окончательно разбил меня. Он был липким, как паутина… Голова трещала после пробуждения, как от затяжного похмелья. Видно, сказывалась побочка от двух съеденных демонических сердец. Они переваривались разом. Поэтому тело после пробуждения казалось ватным, а мысли — путанными. Я подскочил на кровати. За окном стояли глубокие сумерки, переходящие в густую темную ночь.

— Готов, Лев Павлович, — сонно пробормотал я, откидывая одеяло. — Ждите в коридоре.

Оделся я в самое простое и невзрачное, что смог найти: темные брюки, простую рубашку, длинный сюртук без изысков. Мне нужно было замаскироваться. Ювелир и остальные уже ждали меня в приемной. Все щеголяли в дорожных плащах и треуголках. Морда Рыльского напоминала мрачную тучу, разве что молнии не метал… Рядом с ним по стойке смирно стояли два гвардейца в штатском. Капитан кивнул на двери:

— Паромобиль у служебного входа. Поехали.

Через минуту мы тронулись, а еще через пять прибыли на нужное место.

Мастерская на Шведском оказалась уютным гнездышком за неприметной дверью. Запах металла, драгоценных камней и масел висел в воздухе. Лампы с яркими линзами заливали светом верстак, уставленный тисками, бормашинами, крошечными молоточками и щипцами. Инструменты сверкали безупречной чистотой.

Ювелир представился Альбертом Федоровичем и сбросил плащ. Он снял напудренный парик, обнажив блестящую лысину, и тщательно вытер лоб платком.

— Ну, государь, — вздохнул он. — Не ожидал я, что вы — любитель поработать руками… да еще и в такие сжатые сроки. Что ж, чем могу служить? Металлы? Камни? Эскизы? У меня есть…

— Камни, — перебил я, окидывая взглядом полки с аккуратными коробочками. — Сначала камни.

Мужчина послушно и с подобострастием вручил мне несколько футляров. Я поочередно открыл их и увидел там множество маленьких кисетов.

Я перебирал бархатные мешочки. Изумруды холодные, сапфиры глубокие, алмазы слепящие, но… но всё не то. Мне нужно было пламя. Страсть. Вызов. И память о ее розовом платье, о мимолетном прикосновении руки.

— Есть что-то… ярче? Глубже? — спросил я, откладывая в сторону очередной великолепный рубин. — Красное? Или… розовое, но огненное! Как солнце!

Альберт Федорович замялся. Его умные глаза внимательно изучали мое лицо.

— Розовое и красное… одновременно… — он потер лысину. — Гм… Есть кое-что. Редкое. Очень редкое… — Он подошел к сейфу, встроенному в стену, покрутил замок. Достал небольшой ларечек. Открыл. Внутри, на черном бархате, лежало несколько камней разного размера. Они горели. Не просто розовые. Глубокие, как старая кровь, но с внутренним огнем, с перламутровыми переливами, как у только что распустившейся розы на рассвете. Истинная магия цвета!

— Рубеллит, Ваше Величество, — прошептал ювелир, почти благоговейно. — Или… рубин Цезаря. Редчайшая разновидность турмалина. Сердце камня. Сердце… — он посмотрел на меня с внезапным пониманием. — Сердце верно подсказало вам…

Рубин Цезаря. Идеально подойдет для Клеопатры, которую мне предстояло укротить. Я выбрал три небольших, но самых совершенных камешка. Три огненных слезинки дракона.

— Белое золото. Тонкое. Гибкое. И бриллианты. Мелкие. Как роса. Вот, что еще мне нужно.