Книга Системный Творец, страница 5 – Александр Сорокин

Старик вдруг снова заговорил, и в его голосе пробилась натужная, но искренняя теплота:

— Я тебя не прогоню. Не из жалости, нет. Просто… Чую я, ты не так прост, как все думают. Только… — он пристально посмотрел на меня, — если дашь себе скиснуть, тогда и сам себе будешь враг.

Я кивнул. Тихо, сдержанно. Старик закончил рассказ тяжелым вздохом, потер налитые кровью глаза и поднялся со скрипом, будто каждый сустав в его теле яростно протестовал против движения.

— Стар я стал… Пойду прилягу, — пробормотал он. — Ты тоже отдыхай. Утро раннее, а тебя, считай, всю ночь не было, поди шлялся где-то, о старике совсем не думаешь. Я же переживал, ждал…

Он прошёл к стене, за занавеску из кусков старой ткани. Вскоре послышался скрип кровати и сиплое, тяжёлое дыхание.

Я остался сидеть на табурете, опершись локтями о колени и уставившись в пол. Мысли, как пыль в солнечном луче, крутились, путались, оседали.

На душе было тревожно. Я слишком долго жил в реальности, чтобы впадать в истерику от первого удара, да и паника слабый союзник. А вот холодный расчёт мог спасти даже в аду.

Допустим, я здесь надолго… Или навсегда. Но при любом раскладе мне нужно понять, на что я способен.

Я вспомнил надпись с которой всё началось. Системное сообщение, всплывшее перед глазами. Если тогда я видел интерфейс, значит, доступ к нему возможен. А если так, значит, где-то есть команда для его вызова. Вопрос только какая?

Я выпрямился, скрестил пальцы и прошептал в пустоту:

— Меню?

Тишина.

— Статус? Характеристики? Система?

Потолок ответил равнодушной тенью.

Я поджал губы, размышляя. Возможно, это не голосовая команда. Может, нужна какая-то жестовая активация? Или концентрация?

Закрыв глаза, я представил перед собой пустоту. Вообразил, как открывается меню, как в старых интерфейсах, с панелью слева, с характеристиками справа. Внимательно, шаг за шагом, я попробовал воссоздать это в воображении, как запуск чего-то родного. Системного. Осознанного.

Ничего.

Я вздохнул и медленно опустил руки. Либо я что-то делал не так, либо не были соблюдены какие-то условия. Либо.… Эта штука работает по своим правилам, и вовсе не обязана подчиняться моей логике.

Что ж, не страшно. Я жив. Я дышу. А значит — у меня есть время, чтобы все понять.

Я опустил голову и привалился к стене. Меня постепенно отпускало неявное напряжение, незримо сковавшее мышцы.

Встав и тихо приоткрыв покосившуюся дверь, стараясь не скрипнуть оставшейся петлей, я вышел наружу. Утро было ещё прохладным, воздух пах дымом, сырым деревом и какой-то горечью. Ветра сейчас не было, и город, казалось, дремал на рассвете.

Во дворе царил беспорядок: куча старых дров, обломки сломанных инструментов, кособокий сарай, в котором, вероятно, держали что-то вроде запасов, ну либо просто старый хлам. Я спустился по ступенькам, хотелось хоть немного осмотреться. Может, найти колодец или просто понять, как тут всё устроено.

И вдруг ощутил взгляд. Он был как укол в шею, тяжёлый, цепкий. Я повернул голову и увидел его.

У опоры частокола стоял мужчина. Я смутно помнил его лицо, вроде он был одним из членов группы лесорубов, либо просто стоял недалеко. Высокий, широкоплечий, с обветренным лицом и мрачными глазами. На поясе у него висел топор, внушительный, как и он сам.