Книга Кодекс Магических Зверей 4, страница 103 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Женщина, не оборачиваясь, шлёпнула его мокрым полотенцем. Зверёк фыркнул, отскочил на два шага и замер. Стоило ей повесить очередную полоску, как он выждал три секунды, подкрался обратно и вновь поднялся на задние лапы.

Женщина обернулась, и зверёк мгновенно сел на попу, глядя в сторону с видом абсолютной непричастности, мол, я тут просто сижу, а мясо… Какое мясо? Я и слова-то такого не знаю.

Я усмехнулся и прибавил шаг.

Район Отверженных просыпался шумно, хаотично и бестолково, но в этой суете была своя система. Каждый знал своё место и дело. Магические звери встраивались в этот механизм так же естественно, как торговцы, водоносы или мусорные возы. Никакого пафоса арен, никаких турнирных рингов, а просто обычная, и оттого по-своему ценная жизнь.

Я не заметил, как дошёл до тренировочной площадки. Тренер ждал уже на месте, устремив взгляд куда‑то вдаль.

Его лицо выражало необычайную серьёзность.

— Доброе утро, — сказал я, подходя.

Хольц кивнул. Я протянул ему три порции обогащённого корма и пять медных марок. Он всё принял и, не глядя, убрал в сумку.

Между нами возникла пауза. Обычно в этот момент тренер объяснял план тренировки, но сегодня он молчал.

— Эйден, — сказал он наконец. — Есть разговор.

Люмин прижался к моей ноге, Крох застыл в двух шагах, повернув голову к Хольцу.

— Слушаю.

— Я пойду с тобой в Лес.

Я моргнул.

— Что, простите? — переспросил я, думая, что мне послышалось.

Хольц посмотрел мне в глаза.

— Через два дня я пойду в Лес вместе с тобой.

Я открыл рот, хотел что-то сказать, но передумал и закрыл его. Спустя несколько секунд заговорил:

— Хольц… Вы тренер, а не добытчик.

— Я тренер с тридцатидвухлетним стажем, — согласился он. — Бывал на Первом слое больше раз, чем ты прожил лет, — он осёкся на мгновение и продолжил: — Я знаю повадки зверей лучше любого добытчика.

Всё это правда, но…

— Зачем это вам? — спросил я.

Хольц сжал челюсти. Желваки проступили под кожей.

— Когда мы вернёмся из Леса, ты выполнишь мою просьбу.

Тишина. Ветер шевельнул пыль на площадке. Где-то вдалеке раздался рёв зверя.

— Какую? — спросил я.

— Узнаешь по возвращении.

Я покачал головой.

— Нет, так не пойдёт, — уверенно ответил я. — Я не соглашусь на кота в мешке, Хольц.

В глазах тренера читалось глубокое переживание, не свойственное ему.

— Это связано с моим зверем, — тихо сказал он.

Я молчал.

— Он… не в порядке, и уже довольно давно. Извини, но я и вправду не могу сказать подробнее — ты должен увидеть это сам, иначе не поймёшь. Когда вернемся, ты… Должен пообещать, что попытаешься помочь.

Голос Хольца стал тише.

— Многие пытались — алхимики, целители, Мастера, но все говорили одно и то же: «Убейте его. Это милосердие». Тридцать два года мне это говорят.

Последние слова он произнёс почти шёпотом.

— Единственное условие, — Хольц поднял на меня глаза, — абсолютная тайна. Никому и никогда не рассказывай об этом, без исключений.

Я смотрел на него. На напряжённые желваки, на побелевшие кулаки, на глаза, в которых стояла старая боль, как незалеченный перелом, который сросся криво и ноет при каждой смене погоды.

Тридцать два года он живёт с этим, слышит «убейте его», и каждый раз отвечает «нет».

Я целитель и никогда не мог отказать больному зверю, ни в прошлой жизни, ни в этой. Это сильнее логики, осторожности, и инстинкта самосохранения. Если зверь болен — я всегда попытаюсь помочь!