Книга Кодекс Магических Зверей 4, страница 102 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Поднялся наверх и выдохнул. Полевая аптечка собрана, зелья спрятаны. Один пункт из списка можно вычеркнуть.

Я проснулся рано. Солнечные лучи пробивались сквозь окно, подсвечивая пылинки в воздухе. Люмин, будто почувствовав мое пробуждение, заворочался рядом и требовательно запищал, а Крох замер у кровати в терпеливом ожидании.

Я вышел во двор, умылся колодезной водой, взял в погребе три порции усиленного корма с Обольстителем, поместил два шарика в миски и поставил перед Люмином и Крохом.

Люмин проглотил свою порцию за считанные секунды, я и моргнуть не успел, как миска опустела. Зайцелоп ткнулся носом в дно, перевернул посуду, обнюхал пол вокруг неё и уставился на меня огромными глазами, прижимая уши и подрагивая нижней губой.

— Ну актёр, — сказал я.

Люмин издал тихий укоризненный писк и лёг рядом с перевёрнутой миской брюхом кверху.

Крох же жевал неспешно и тщательно. Челюсти работали с механической размеренностью, хвост аккуратно свёрнут, а уши расслаблены. Закончив, он вылизал миску, отошёл на пару шагов и сел, глядя перед собой.

Положив порцию корма в чистую миску, я зашёл в загон и поставил ее перед Брумишем. Зверь ел свою порцию медленнее всех. Закончив, бронебрус поднял голову, моргнул и тяжело выдохнул. Я присел рядом и осмотрел его.

Отёк с сустава задней лапы полностью спал, при пальпации зверь не дёрнулся.

— Давай пройдёмся, — сказал я и поднялся.

Брумиш медленно встал на все четыре лапы. Я положил руку ему на бок и повёл вдоль стены загона.

Один шаг, второй, третий. Лапы двигались скованно, но равномерно. Пятый. Зверь не хромал, хотя правую заднюю ставил чуть осторожнее остальных. Восьмой, девятый.

На десятом шаге Брумиш остановился, его бока ходили ходуном, из ноздрей вырывалось тяжёлое дыхание, но он стоял и с упрямством смотрел на меня.

— Молодец, — я погладил его по морде. — Немного передохнём и давай обратно.

Зверь моргнул, будто понял меня, и спустя пару минут мы вернулись.

— Достаточно на сегодня, ложись.

Он осторожно опустился на подстилку и положил голову на лапы.

Я вернулся в лавку, сменил одежду, взял рубашку Ларка, три порции корма для Хольца, и, не взяв дневной перекус для зверей, направился на улицу с Люмином и Крохом.

По дороге в Арену мне нравилось наблюдать за районом. Утренняя суета уже набирала обороты: торговцы раскладывали товар на прилавках, женщины тащили корзины, откуда-то доносился мерный перестук молотка.

На углу переулка сидел на табурете старик-ремесленник, грея колени на утреннем солнце. Рядом суетился пушистый зверёк размером с котёнка, отчаянно пытаясь залезть в корзину с кожаными ремешками, стоявшую у ног старика. Зверек подбегал к ней, подтягивался, и почти переваливался внутрь, но старик даже не глядя подхватывал его за шкирку и возвращал на землю. Пушистик отряхивался, обегал корзину по кругу, примеривался, и лез снова. И вновь летел вниз.

Люмин остановился, вращая ушами, как локаторами, и уставился на это зрелище с интересом натуралиста, наблюдающего редкий вид существа в естественной среде обитания.

Старик поднял на меня глаза, хмыкнул и кивнул на зверька:

— Двенадцатый раз за утро, я специально считаю.

— Упорный, — заметил я.

— Тупой, — поправил старик с нежностью — Весь в мать.

Мы пошли дальше. Чуть впереди женщина развешивала полоски вяленого мяса. Внизу, стоя на задних лапах, к ним тянулся серый лохматый зверёк размером с крупную кошку. Он вытягивал шею, нетерпеливо перебирал передними пальцами, но всё равно никак не мог дотянуться.