Книга Кодекс Магических Зверей 1, страница 122 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Мои пальцы осторожно скользнули по его животу, проверяя повязку. Грайм вздрогнул, но не отстранился. Его тёмные глаза внимательно следили за мной. В них читалось недоверие, но не агрессия, скорее осторожность существа, которое ещё не решило, друг перед ним или враг.

— Сейчас я обработаю швы, — продолжал свой монолог, беря склянку с «Экстрактом Железнолиста», ведро с водой и постиранные тряпичные полоски. — Может, будет немного щипать — потерпи.

Я действовал медленно, плавно, постоянно бормоча что-то успокаивающее. Снял старую повязку. Рана выглядела гораздо лучше: краснота почти сошла, отёк уменьшился, швы были чистыми, без признаков воспаления. При обработке антисептиком Грайм напрягся, мышцы под пластинами дрогнули, но он лишь тихо выдохнул, не издав ни звука — терпел.

— Молодец, — похвалил я его, накладывая новую, чистую повязку. — Ты сильный зверь. Очень сильный.

Закончив, не стал сразу нести его обратно. Зверь снова посмотрел на меня, и в его тёмных глазах, казалось, промелькнуло что-то вроде… признания? Смирения с ситуацией? Сложно сказать.

В этот момент Люмин, закончив завтрак, подбежал к столу и проворно вскочил на него. Я невольно напрягся, беспокоясь за его лапку, но зайцелоп и ухом не повёл, лишь потянулся мордочкой к Грайму, принюхиваясь. Нос у него задорно дёргался, будто никакой боли вовсе не существовало.

Грайм заметил нового посетителя и медленно, с явным усилием, повернул голову. Их взгляды встретились: огромные янтарные глаза зайцелопа и тёмные, уставшие глаза броненосца. Люмин издал тихий, дружелюбный писк, а Грайм в ответ лишь моргнул.

— Знакомьтесь, — улыбнулся я. — Это Люмин — он тоже мой пациент, и, кажется, теперь друг.

Аккуратно взяв Грайма на руки, ощутил, как его тело, всё ещё слабое, безвольно обмякло в моих руках. Перенёс в клетку, уложил на свежее сено и поставил рядом миску с чистой водой.

— Отдыхай, — сказал я.

Грайм, устроившись поудобнее, тяжело вздохнул, закрыл глаза и сразу унёсся в мир грёз, но теперь это был сон выздоравливающего, а не беспамятство на грани смерти.

Обернувшись к ящику, обратил внимание, что миска с водой по-прежнему стояла нетронутой. Комок грязной шерсти сидел в своём углу, и сквозь спутанную шерсть горели два ненавидящих глаза.

Я тяжело вздохнул. У зверя была по-настоящему железная воля или же отчаяние оказалось сильнее инстинкта самосохранения. И то и другое пугало: без еды и воды он долго не протянет.

«Ладно, — подумал, отрывая взгляд. — Пора заняться насущными делами».

Вспомнил про дверь и замок. Недавний приход пьяных «друзей» не выходил из головы, ведь они могли в любой момент вернуться, подкараулить на улице или вломиться в лавку, пока меня не будет. Рисковать этим я не собирался.

Пересчитал оставшиеся деньги — двадцать восемь медных марок. Немного, но на простой замок у кузнеца, надеялся, должно хватить.

— Люмин, — позвал я. Зайцелоп, облизывавший лапку у клетки Грайма, поднял голову. — Остаешься за главного. Никого не впускать, со всеми драться. Понял?

Он пискнул в ответ, будто и вправду понял, и важно уселся посреди зала, приняв вид бдительного стража.

Сунув деньги в карман, ещё раз окинул взглядом лавку, вышел, плотно прикрыв за собой дверь, и зашагал в сторону кузницы. Утреннее солнце уже разгоняло ночную прохладу, окрашивая грязные стены домов района «Отверженных» в бледно-золотистые тона.