Книга Знахарь 2, страница 5 – Павел Шимуро

Подлесок молчал — ни звука, ни шороха. Кристаллы на стволах медленно меняли оттенок, из синего в лиловый, из лилового в бледно-серый. Ночь линяла. Утро подбиралось снизу, от корней, от земли, от влажного тумана, который наползал между хижинами.

Я посидел ещё минуту, потом встал и побрёл вверх.

Тропа к дому Наро показалась бесконечной. Ноги несли, но каждый шаг приходилось выдёргивать из вязкого сопротивления мышц, которые отказывались подчиняться. Дважды я останавливался, опирался на ближайший ствол, переводил дух. Перед глазами плыли пятна — золотистые, фантомные, шлейф от бесконечного сканирования. Система молчала — видимо, и ей нечего добавить.

Дом Наро. Крыльцо. Дверь на засове — запер перед уходом. Отодвинул, вошёл, задвинул обратно.

Стол. Табуретка. Очаг почти погас, угли подёрнулись серым.

Я сел, положил голову на руки и закрыл глаза.

…

Проснулся от голосов.

Не сразу — звуки просачивались в сон постепенно, как вода в трещину. Сначала гул — неразборчивый, далёкий. Потом отдельные слова, обрывки фраз. Скрип ворот. Шаги по утоптанной земле.

Я поднял голову от стола. Шея деревянная, правая рука онемела. За окном свет — настоящий, дневной, бледно-зелёный. Кристаллы в коре горели ровно, без ночной синевы.

Сколько проспал? Час, два? Тело протестовало при каждом движении, но голова была яснее, чем вчера. Голод сосал под рёбрами, тупой и настойчивый.

Я встал, подошёл к окну.

Внизу, на площади у обугленного корня, увидел движение — Аскер стоял у северных ворот, заложив руки за спину. Рядом — двое мужиков из тех, что охотились с Варганом в его отсутствие. Все смотрели в одну сторону — на тропу, ведущую из-за частокола.

Варган.

Я узнал его по силуэту раньше, чем по лицу, только силуэт был другой — не текучий, не расслабленный, а тяжёлый, нагруженный, с заметным креном влево. Правая рука прижата к боку, предплечье обмотано тряпкой. На ткани — пятна.

Рядом Тарек. Мальчишка тащил мешок, перекинув через плечо, и шатался на ходу, как пьяный. Лицо серое от усталости, губы потрескались. Но шёл — не останавливался, не просил помощи.

Я сбежал по ступеням и направился вниз.

Аскер что-то говорил Варгану. Охотник слушал, кивал, но глаза его бегали по площади, выискивая. Нашли меня. Остановился.

Я подошёл. Мы встретились взглядами.

— Нашёл? — спросил Варган.

— Нашёл. Алли стабильна. Яд остановлен.

Он кивнул, и я увидел, как его плечи опустились на пару сантиметров — напряжение, которое он нёс от самого Лоснящегося поля, ушло — не целиком, но достаточно, чтобы лицо на мгновение перестало быть маской.

Потом Варган развязал мешок на плече Тарека и протянул мне.

Внутри пучок Серебряной Лозы, завёрнутый во влажный мох. Я развернул. Стебли длинные, гибкие, с серебристым отливом, который играл на свету, как изморозь. Срезы свежие, сочные, с белёсым соком на кончиках. Листья целые, без повреждений.

Качество несравнимо с тем огрызком, что был у Наро в запасах. Свежая, живая, насыщенная. Из такой Лозы можно сделать антидот вдвое лучше того, что я сварил ночью.

— Хороша, — сказал, и это было не комплиментом, а констатацией. — Покажи руку.

Варган нахмурился, но позволил.

Я размотал тряпку. Рана шла по внешней стороне предплечья — три параллельные борозды, глубокие, с рваными краями. Когти прошли через кожу и мышцу, не задев кость. Края воспалились, покраснели, но гноя не было — второй круг держал, регенерация делала своё дело.