Книга Знахарь 1, страница 95 – Павел Шимуро

Горт взял руку матери осторожно, бережно, двумя ладонями, как берут раненую птицу.

— Чувствуешь?

— Дрожит, — он нахмурился. — Вчера не дрожала.

— Верно. Это яд. Он добрался до… — я подыскал слово попроще. — До тех верёвок внутри тела, которые заставляют руки двигаться. Пока только правая, левая пока в порядке. Сожми ей пальцы крепко.

Горт сжал. Секунда. Две. Пальцы Алли слабо дрогнули в ответ. Не сжатие, а всего лишь попытка сжатия.

— Она чувствует? — голос мальчишки дрогнул.

— Чувствует. Рефлекс сохранён. Это хорошо.

Горт не отпускал руку матери. Смотрел на неё, на тонкие тёмные нити, ползущие по коже, на вздрагивающие пальцы.

— Проверяй каждые два часа, — сказал я. — Обе руки. Сжимай и жди ответа. Если перестанет отвечать, то беги ко мне сразу — не жди ни минуты.

— Понял.

— Замедлитель продолжай так же. Осталось на три-четыре порции, растяни.

— Понял, — повторил он и поднял на меня глаза. — Лекарь. Ты… найдёшь, чем её лечить?

Я мог бы сказать «да» или «постараюсь», но мальчишка, который не спал всю ночь, считая мигания кристаллов и капая матери лекарство по расписанию, заслуживал честности.

— Сегодня пойдём за тварью, которая её укусила. Без неё антидот не собрать. Если найдём — вылечу.

Горт кивнул.

Я поднялся, и в этот момент со второй кровати раздался скрип — Бран сел, спустив ноги на пол. Одет, сапоги на ногах, так и спал, готовый вскочить. Лицо помятое, щетина темнее, чем вчера. Глаза мутные, но он не смотрел на меня — он смотрел на сына.

Горт стоял у кровати матери, сжимая её руку, и Бран смотрел на него так, как смотрят на человека, которого увидели заново. Не на мальчишку, не на ребёнка, на кого-то, кто за одну ночь повзрослел без спроса.

Наши взгляды с Браном встретились на мгновение. Он кивнул так же коротко, как вчера.

Я вышел за дверь.

Подъём до дома Наро занял минут десять. Ноги слушались лучше, чем вчера — сердечный настой делал своё дело. Лёгкие дышали глубоко и ровно, без тянущей боли в грудине, и я поймал себя на мысли, что впервые за эти дни не считаю шаги, не прислушиваюсь к каждому удару сердца.

Странное ощущение. Почти нормальность. Почти.

На крыльце дома сидел Тарек.

Не стучался, не звал — просто сидел на верхней ступеньке, подперев щёку кулаком, а рядом стояла плетёная корзина, накрытая куском ткани. Услышав мои шаги, он поднял голову и встал быстро, пружинисто, одним движением. Так не встают четырнадцатилетние подростки — так встают люди, у которых мышцы подчиняются без промедления.

— Тятька велел занести, — он кивнул на корзину. — Мясо, хлеб, козий сыр. Сказал, чтоб ты пожрал нормально, а то ноги протянешь раньше, чем кого вылечишь.

Я взял корзину — тяжёлая. Под тканью — завёрнутые в листья куски тёмного копчёного мяса, четверть каравая плотного хлеба, кусок белого сыра с резким кисловатым запахом.

— Варган вернулся?

— До рассвета пришёл. Уже знает про жену Брана — он к нему с утра прибегал, рассказал. — Тарек замялся. — Тятька… ну, он малость злой. Говорит, всё через одно место в этой деревне. Только отвернись и кого-нить укусит, отравит или по башке треснет.

— Позови его. Скажи, лекарю нужно поговорить. Срочно.

Тарек кивнул и рванул с крыльца лёгким, стелющимся бегом, непохожим на прежнюю мальчишескую скачку. Я проводил его взглядом.