Книга Чайный Мастер. Том 2, страница 24 – Ярослав Мечников, Росс Никулин

Рау снова увязался следом за нами на крышу, но уже без прежнего азарта, просто запрыгнул на конек и улегся там, вытянувшись на солнце.

Минк шел по кровле уверенно, наступал на места у стропил, а не на середину пролета. То ли следопытское чутье у него так работало, то ли просто опыт перемещения в трущобах — не угадать.

Мы нашли слабое место быстро — там, где крыша нависала над залом. Несколько из них при нажатии уходили вниз почти на ладонь. Минк лег на живот, заглянул в щель между досками, поднял голову.

— Стропило целое, — сказал он и, поднявшись, прошелся по крыше вдоль и поперек. — Только крепеж разошелся.

— Гвоздями поправим? — уточнил я, понимая, что парень знает больше моего в этом деле.

— Ага. Но вот эту и эту, и вон там, лучше поменять совсем. — Он ткнул пальцем в разные места. — Видишь, как потемнела доска?

Я посмотрел и потрогал даже. Да, потемнела, а на ощупь мягкая, подгнившая. Минк взял молоток и начал выбивать старые гвозди. А я держал доску, чтобы не гуляла.

В этот момент Лира переставляла что-то в зале. Потом вышла в сад и встала под нами, прикрыв глаза от солнца.

— Как там?

— Несколько досок надо заменить, что-то подбить, и будет нормально, — ответил я.

— Не упадите только.

Минк вытащил последний старый гвоздь, я спустился и подал ему новую доску. Тот примерил ее по длине и выдал:

— Немного длинновата.

— Не проблема, — сказал я. — Главное прибить хорошо.

— Не, — покачал тот головой. — Так не пойдет. При косом дожде с торца затекать потом будет.

Я прищурился:

— Ты откуда знаешь про косой дождь и торцы?

— Да у нас крыша каждую осень течет, — ответил он без улыбки. — Уже пять лет латаю.

— Я вроде ножовку видел в сарае. Сейчас, — сказал я и пулей метнулся за щербатым инструментом.

Отпилили лишнее, подогнали доску и… она легла как родная. Минк даже одобрительно кивнул.

Так и работали на пару. Сначала убирали прогнившие или обломившиеся. Затем отмеряли новую доску, резали, загоняли, чтобы шли внахлест, забивали. Руки сегодня работали нормально — правая побаливала при сильном нажиме, но терпимо. А вот молоток был с расшатанной рукоятью, которая при каждом ударе норовила провернуться. Но и к этому приловчились.

Рау с конька лениво наблюдал за нами, иногда потягивался и бродил вдоль крыши, но неизменно снова ложился, греясь на солнце.

— Вот лентяй, — смеялся Минк, кивая в его сторону. — Как кот, только умнее.

— Ты смотри, он тебя слышит и понимает, — сказал я, выравнивая доску и вытирая пот со лба.

Минк отпустил молоток и посмотрел на Рау. Тот приоткрыл один глаз, посмотрел секунду и закрыл обратно.

— Блин, — сказал Минк. — Тоже Связным быть хочу.

— У тебя другой талант, — подбодрил я его. — И он очень скоро нам пригодится.

К тому моменту, когда последний гвоздь был вбит, солнце уже заметно склонилось, а руки и спина ныли от усталости. Попробуй весь день на карачках да на высоте поработай, у любого спина заболит. Мы спустились, убрали инструменты и занесли остатки досок в сарай.

— Все? — сказал Минк, довольно потирая руки.

— Ты как будто и не устал, — сказал я, разминая шею.

— Да тут делов-то, — утер он нос.

Я, стоя посреди двора, оценил проделанную работу, чувствуя удовлетворение, но зацепился взглядом за вывеску.

Висела она все так же — на одной петле, перекошенная, с облупившимися буквами. И вид у нее был такой, что далеко не всякий бы решил зайти.