Книга Укротитель Драконов 2, страница 92 – Ярослав Мечников

Я сидел. Прошёл час. За ним потянулся второй. Холод от каменного пола медленно пробирался сквозь ткань штанов, суставы начинали тупо ныть. Загоны жили своей обычной жизнью: где-то звякали засовы, кто-то глухо рычал, сырой ветер заносил сверху редкие колючие снежинки, которые тут же таяли на ржавых прутьях. Я сидел почти неподвижно, лишь изредка, краем глаза, поглядывая на соседнюю решётку.

Дрейк лежал и даже не шевелился. Только тяжёлое, надсадное дыхание ритмично толкало бурые чешуйки на боках.

Я снова сфокусировал взгляд, вызывая Систему. Нужно было проверить динамику.

[Эмоциональный фон (обновление):]

[— Апатия: 59 % ↑ (рост на 4 % за час)]

Цифры били наотмашь. Ещё четыре процента вверх всего за час.

Я медленно повернул голову. Далеко в проходе Молчун к этому времени уже притащил обратно деревянный табурет и теперь сидел на нём, положив раскрытый журнал на колени. Он смотрел на нас, спокойный и терпеливый, но я-то всё понимал — ничего не меняется. Моё пассивное сидение внутри клетки работало ровно так же плохо, как и снаружи. Время уходило, а зверь продолжал методично и неумолимо гаснуть изнутри.

Снизу, со стороны Нижнего лагеря, донёсся глухой, тяжелый удар гонга. Звук с трудом пробился сквозь завывание ветра и привычный гул загонов, но я его узнал мгновенно. Время Червей. Сейчас они строятся на промёрзшем каменном плацу, ёжатся от ледяного сквозняка и готовятся к «Каменному потоку». Очередная порция направленной циркуляции, чтобы выжить.

Я сидел на полу клетки и вдруг поймал себя на мысли, что холод пробрал меня до костей, а плечи ссутулились. Я сидел точно так же, как каменный дрейк за решеткой, заражался его состоянием. Сидел, запертый в четырех стенах, пялился перед собой и ждал, пока проценты на шкале пробьют окончательное дно. Но ведь мой план был не в том, чтобы сломаться вместе со зверем. Нужно показать ему совершенно иное: да, мы оба сейчас заперты в этих клетках, оба в полной заднице, но унывать и хоронить себя заживо мы не будем.

Резко встал. Прошёлся по клетке от глухой стены до железных прутьев, разминая затёкшие суставы. Четыре шага туда, четыре обратно. В голову пришла отрезвляющая мысль. Семь дней. Я выторговал себе неделю на работу с диким зверем. Если все эти дни я буду просто сидеть здесь на табуретке или на холодном полу, то безнадежно отстану. Я только-только вырвался на первый круг Закалённого, кровь начала перестраиваться, адаптируясь к Мгле. А в этом мире физическое развитие и тонус тела — основа выживания. Стоит дать слабину, и любая случайность на периферии убьет быстрее, чем крюк Псаря.

Я остановилсянапротив смежной решётки и снова посмотрел на дрейка.

Зверь не отреагировал — так и лежал, вжавшись в свой угол, словно кусок безжизненной бурой скалы. Ни поворота головы, ни глухого предупреждающего рыка. Лишь где-то под толстой чешуей на плече едва заметно дёрнулся мускул — мелкий и судорожный тик, который почти мгновенно погас, поглощенный неподвижностью.

Я вспомнил «Каменный поток». Комплекс, который вбили в нас на плацу. Если буду просто сидеть здесь сутками, то растеряю всё, чего добился на Купаниях. К тому же, движение — это жизнь. Мне нужно пропустить через себя это первобытное ощущение воли, упрямства, желания жить вопреки всему. Зарядить этой волей дракона. Передать ему ту непреклонную, гордую искру, что не давала сломаться Грозовому дрейку.