Книга Укротитель Драконов 1, страница 31 – Ярослав Мечников

Старик хлопнул в ладоши. Звук сухой и резкий, как щелчок кнута.

— Пошли!

Строй старожилов двинулся, как вода из одной формы в другую переходит. Тридцать с лишним человек развернулись на площадке, встали в ряды с локоть между плечами и начали. Это был неожиданно, без объяснений, просто все вдруг разом начали что-то делать, не сговариваясь. При этом после конца определенного цикла — все разом кричали «Ха!».

Первое движение я не узнал. Ноги на ширине плеч, руки вперёд, ладони вниз и потом что-то странное, скручивающее, от бедра через корпус к плечу, будто бросаешь невидимый камень, но не отпускаешь. Корпус уходит вниз, колено сгибается, вторая нога отставлена, и всё тело на одной линии, натянутое, как тетива.

Понял, что нужно учить и повторять эти движения прямо сейчас. Как говорится — времени на раскачку нет. Я повторил. Вернее, попытался.

Ноги встали криво. Колено ушло не в ту сторону, корпус завалился, руки не успели за телом. Я выпрямился и попробовал снова — лучше, но «лучше» тут означало «не упал».

Рядом Шило дёргался, как марионетка с оборванными нитками. Руки делали одно, ноги — другое, и всё это разъезжалось в стороны. На третьем повторе он запутался в собственных обмотках и чуть не сел в грязь.

Тихоня двигалась чище. Повторяла за ближайшим старожилом с небольшой задержкой, экономно, без лишних движений. Не попадала в ритм, но хотя бы не падала.

Хвост стоял на месте и моргал. Руки висели вдоль тела, плечо дёргалось.

— Повторять! — Голос Трещины, хлёсткий, из-за спины. — Глазами смотреть, руками делать! Никто вам, мясо, разжёвывать не будет!

Второе движение. Из нижней позиции — рывок вверх, одной ногой, с разворотом. Руки идут дугой снизу вверх, локти прижаты, кисти — будто держишь что-то. На пике — замирание. Одна нога на земле, вторая поднята, корпус чуть отклонён назад. Баланс.

У старожилов это выглядело как единое текучее движение — подъём, разворот, замирание. У меня — как попытка встать на одну ногу после недели лежания в лекарьской. Тело было слабым, лёгким и плохо скоординированным, мышцы не знали этих движений, суставы не гнулись в нужных направлениях. Я покачнулся, шагнул в сторону, выпрямился. Попробовал ещё раз. Чуть лучше. Ещё раз. Нога задрожала и подломилась, я шагнул, удерживая равновесие.

Третье движение. Из верхней позиции — падение вниз, контролируемое, на обе ладони, ноги уходят назад. Что-то вроде отжимания, но с проворотом корпуса в нижней точке и выходом в боковую стойку. Я лёг, попытался провернуться = локоть подломился, и я ткнулся лицом в мокрую землю.

— Ниже! — Трещина прошёл мимо, не остановившись. — Задница к земле, локти внутрь! Что за размазня!

Поднялся. Грязь на щеке, на рубахе, на обмотках. Вытер лицо рукавом. Встал в исходную. Ещё раз.

Вокруг — тот же хаос. Шило барахтался, как жук на спине, при каждом падении тихо ругаясь. Хвост делал что-то, лишь отдалённо напоминающее движения, медленно и заторможенно, как во сне. Тихоня молча, сжав зубы, методично повторяла, ошибалась, поправлялась, снова повторяла.

Старожилы двигались слитно. Не идеально — многие дёргались, кто-то сбивался, но привычно, по памяти тела. Между нами и ними была пропасть — они делали это месяцами.

Четвёртое движение. Присед, глубокий, на пятках. Руки сцеплены перед грудью. Медленный подъём, каждую секунду контролируя каждую мышцу. Бёдра горели на третьем повторе. На пятом — тряслись. На седьмом мои ноги просто отказали, и я сел в грязь.