Книга Системный Кузнец XIII, страница 112 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

И вдруг всплыл Гуннар.

Сам собой, где-то в самой груди. Его лицо. Старик, оживший, глядящий на меня с той радостью, о которой говорил Иль-Примо. И от этого лица шло что-то странное, чему я не мог подобрать названия. Ощущение дома. Что оно значило, я не понимал.

Я перевёл взгляд на старика.

— Хорошо, — сказал я. — Хорошо. Я согласен.

Помолчал.

— А к чему это приведёт — время покажет.

Некоторое время Иль-Примо молчал, потом выдохнул всей грудью, и я увидел, как с него сходит что-то тяжёлое, что он держал на плечах всё это время. Лицо у него обмякло, разгладилось, старые морщины легли иначе.

— Хорошо, Кай, — сказал он. — Я рад это слышать. Ты и не представляешь, до чего рад.

Он помолчал, глядя на меня.

— Я ведь нутром чуял, что ты должен быть тут. Рядом. И как подумаю, что уйдёшь — внутри делалось больно. Будто вот-вот совершится ошибка, а как её после исправить, я, старый мастер, уже и не знаю. — Он перевёл дух. — Спасибо, что откликнулся и услышал.

Я кивнул. Говорить было нечего, слова тут ничего не прибавили бы.

Помолчал, собираясь с мыслями, потом спросил:

— Что делать теперь? Кто такое это ваше око грандмастера? Не могу же я просто прийти к людям и объявить, что отныне буду глядеть за тем, как они работают. Меня в первый же час пошлют куда подальше, и будут правы.

— Да, — сказал Иль-Примо. — Верно мыслишь.

Он щёлкнул пальцами.

Дверь отворилась, и в кабинет вошёл тот самый лысый в тёмной мантии — Ансельмо. Он нёс перед собой мешок, оттягивающий руку, и опустил его на стол, отодвинув книги.

— Вот, — сказал Иль-Примо, кивнув на мешок. — Для начала — плата за твою работу, как условились. Пересчитай.

Я поглядел на Эйру. Она поняла без слов, придвинулась к столу и принялась перебирать монеты, сдвигая их в стопки, руки у неё чуть подрагивали от волнения, но считала она ловко.

— Ансельмо — мой человек, — проговорил старик, пока она работала. — Держит казну и бумаги, самые важные бумаги. Ему я верю, а верю нынче немногим.

Он повернулся к секретарю.

— Составь бумагу, Ансельмо. И печать дай. Ту, с оком.

Лысый склонил голову, сел к дальнему краю стола, придвинул чистый лист, обмакнул перо. Из складок мантии он достал печать и положил рядом. Я разглядел на ней вырезанный глаз, простой, без завитушек.

— Эту печать носи при себе, — сказал мне Иль-Примо. — На груди лучше. Она скажет за тебя, кто ты теперь. А следом я созову Совет и представлю тебя всем, чтоб знали в лицо и по имени.

Он откинулся в кресле, потёр висок.

— Око грандмастера — должность старая, — продолжал он. — Её вводят в самые тяжёлые времена, когда одному со всем не управиться. Право такое у грандмастера есть. И бывало не раз, что око после само садилось в это кресло, потому что оком грандмастер ставит того, кому верит без оглядки. — Он помолчал. — Бывали и предательства, чего скрывать. Люди так устроены — всегда сыщется тот, кто продаст. Только в тебе я уверен, Кай. Вижу твоё сердце. Вижу разум. Само дыхание горы мне говорит, что я не обманулся.

Я вертел печать в пальцах, разглядывая глаз.

Иль-Примо поднялся, придерживаясь за стол, прошёл к дверям и приоткрыл их. Сказал кому-то за порогом, чтоб срочно созывали Совет. Чтоб оружие покуда никому не передавали и держали под рукой. И чтоб Вальмонте прислал сюда охотника по имени Брок, немедля.