Книга Системный Кузнец XIII, страница 111 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Ежели я назначу тебя оком, — проговорил он, — то ставлю на кон своё слово, парень, а это не пустяк. Так что назад дороги не будет. Разве что уйти не простясь, бросить всё на самотёк. Только это уже не по совести выйдет.

Я опустил взгляд на раскрытые книги.

Начать свой путь к креслу грандмастера. Навести порядок там, где я видел один бардак, что меня злил и печалил, начиная с Чёрного Замка и кончая этими отборочными в Цитадели, с бракованным сырьём и порченым горном. Кажется, я бы справился. Только вот многие ломаются на этом. Многие меняются в худшую сторону, когда в руках оказывается власть и груды чужих ресурсов. Это испытание. Пройти его достойно, не сгнить изнутри — такое ещё поискать.

И тянуло, чего уж там. Тянуло оказаться у самых истоков огромной Гильдии, крупнейшей в этих краях. Быть рядом со стариком. Быть его оком, а после, может, и чем-то большим. Представится ли ещё когда такое? Вряд ли. Такое выпадает раз.

А нужно ли оно мне?

Может, это просто соблазн, что тянет прочь от того, чего я хочу на самом деле. А чего я хочу на самом деле?

Воли. Я хочу воли.

— Иль-Примо, — сказал я тихо. — А что такое свобода, по-вашему? Как вы её видите?

Старик поднял брови. Вопрос его застал врасплох, я это увидел, но он не отмахнулся — задумался всерьёз, глядя куда-то мимо меня, в тень у стены.

— Свобода, — повторил он ещё тише, будто пробуя слово на вкус. — Думается мне, что она как всякое слово и всякая мысль. У каждого свой смысл в неё вложен. Что сам в неё положил, тем она для тебя и станет. Один в темнице теряет всю свою свободу до последней капли, а другой в той же темнице её находит.

Я молчал, обдумывая.

— Боишься её потерять, Кай? — спросил Иль-Примо. — Свободу свою.

Я поглядел на него.

— Боюсь, — сказал я. — Боюсь, что выберу сейчас то, о чём после буду жалеть. Я ведь много об этом думал в последнее время — о том, что мне на самом деле нужно от жизни. И так до конца и не решил, потому что всё вокруг будто подталкивает желать власти и силы, а где-то глубоко сидит тихий голос и говорит совсем о другом — о простых вещах.

— Как в той деревне, где ты жил? — спросил старик. — На Лазурном Берегу.

Я понял, что спросил он неспроста. Раз я уже жил так, тихо, у моря, почему тогда я здесь, а не там?

— Не совсем, — сказал я. — Я о том, чтобы такой берег был внутри. Не вокруг, а внутри. Понимаете?

Я смотрел на него и ждал, поймёт ли он это или нет.

Иль-Примо помолчал.

— В старости, Кай, — проговорил он наконец, — понимаешь такое как никогда прежде. Либо понимаешь, либо с ума сходишь — третьего нет. И, кажется, я тебя понял. Разум мой давно уже требует такой гавани, оттого и нужен мне тот, кому можно оставить всё это. — Он выдохнул. — Ответ, Кай. Мне нужен ответ.

Я откинул голову, поглядел в тёмный свод потолка.

Стояли передо мной две дороги. По одной я сейчас выйду за эти ворота, дождусь лодки, отправлюсь в странствие. Найду свою гавань, заведу своё дело, дорасту до Пробуждения. А дальше? Дальше туман. Одна муть, в которой ничего не разобрать.

А было что-то живое и насущное, будто сама жизнь окликнула меня. Иди сюда, всё для тебя приготовлено. Тут случай сделать что-то хорошее и большое.

Я вздохнул тяжело, всей грудью, этот вздох прошёл через горло, осел где-то внутри, и давил. Решение так давило, что мне захотелось, чтоб рядом оказался кто-то, кто помог бы и направил. Самое трудное распутье за всю мою жизнь, а может, и за обе.