Книга Системный Кузнец XIII, страница 107 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Иль-Примо не отвёл взгляда.

— Да, — сказал он. — Это самое и может случиться, судя по тому, как настроен нынче Совет.

Я опустил глаза.

Слова ощущались тяжело, и я не сразу нашёл, что на них ответить. Поглядел на Эйру. Она сидела на краю скамьи, сжав руки на коленях, и в лице у неё было беспокойство, которое она не пыталась спрятать. Она глядела то на меня, то на старика, и я видел, что ей самой хочется что-то сказать, вот только не решается.

Потом всё-таки решилась.

— Но зачем, — проговорила она тихо. — Зачем сдавать остров захватчикам? Зачем предавать Гильдию, которая держится тут веками? Я не понимаю, грандмастер.

Иль-Примо повернул к ней голову, по губам его прошла усталая улыбка.

— Не понимаешь, — повторил он. — Оно и хорошо, девочка, что не понимаешь. Значит, гнили в тебе нет. — Он перевёл дух. — А только то, что в твоих глазах предательство, в глазах другого человека может выглядеть спасением. Великой мудрой миссией даже. Он себе так и скажет: я один вижу верно, я один спасаю остров, а прочие слепцы. И будет спать спокойно.

Он откинулся на спинку кресла, сцепил костлявые пальцы в замок. Помолчал, глядя в темноту, собираясь с мыслями.

— Каганат, — сказал он наконец. — Вот в чём беда. Сила, которая не посчитается ни с чем. Об этом на Совете говорили не раз. Придут степняки и поставят тут свой порядок, жёсткий, железный. Своих мастеров приведут к Великим Горнам, а наших — кого вниз, к мехам да к углю, кого под стражу, а кого и в землю. Им остров нужен, а люди острова — помеха. Так они это видят, и, боюсь, недалеко от правды.

Он повёл рукой над столом.

— А Альдория, — продолжал он, — Альдория может обойтись мягче. Ей довольно наместника. Подставного правителя, которого она и среди здешних сыскать может, из тех, кто ей верен. Так Корона издавна и делает. Возьми ваш же Север, Кай, Каменный Предел. Тамошний барон нынче играет при Короне марионетку, и рад этому, и сыт, и цел. А прежний барон, тот, что до него, фон Штейн — тот радел за независимость, за то, чтоб край жил своим умом, по своим законам. И были у этого свои изъяны, край тяжёлый, без Короны ему туго приходилось. Но своё было своим.

Голос у него сел ниже.

— Но Иль-Ферро всегда так стоял, — сказал он. — На вольности. На самоуправлении, взаимной выручке, и уговоре, а не на палке сверху. И вот теперь иные в Совете смекнули, что ждать Каганата нельзя. Что лучше отдаться Альдории самим, загодя, и купить себе защиту, пока не поздно.

Эйра нахмурилась.

— Разве это лучше, — сказала она. — Разве тогда всё не переменится? Всё, что складывалось столько лет.

— В том и дело, что переменится, — ответил Иль-Примо. — И мне самому от этого больно, девочка. Больнее, чем ты думаешь.

Он потёр висок.

— Я ведь понимаю, как мыслят те люди. Ими движет страх и жажда власти, куда без неё. Кто-то из Совета наверняка задумал перевернуть всю игру таким манером. Может, и не один. Может, они уже и власть промеж себя поделили, обо всём сговорились, а мне осталось сидеть и не мешать. — Он помолчал. — А может, я просто выживший из ума старик, которому всюду мерещится нож. Только чутьё меня редко подводило за долгую жизнь, а сейчас оно кричит.

— Почему вы так решили? — спросил я. — Что за игра. Откуда знаете?

Старик поглядел на меня.