Книга Системный Кузнец XII, страница 96 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Да? — Гуннар нахмурился, но глаза остались спокойные. — Ну. Как сделаешь, так и сделаешь.

— Вот так встреча, — пробурчал в усы Брок с дальнего конца лавки.

Гуннар повернул на него голову, посмотрел без выражения. Брок крякнул и снова отвернулся к окну.

А во мне что-то шевельнулось не туда и не в ту сторону. Подумал на секунду, что эта кузня могла бы стать моей совсем, не на время. Тут же одёрнул сам себя. Глупости. Впереди работа, впереди Левиафан, впереди ещё неизвестно, чем кончится возня с Сольфаром в недрах острова. Думать про новое оседание — не теперь. Сперва дело, потом золото. Потом разберусь.

— Спасибо, мастер, — сказал я ровно. — Очень мне это поможет.

Старик кивнул медленно и веско.

И мы замолчали. Слова на время сами собой кончились, и в этой тишине ничего давящего не было. Слышно было, как на улице где-то далеко звякает по камню колесо телеги, и как у соседей баба распекает кого-то скрипучим голосом.

В дверь постучали.

Гуннар повернул голову на стук.

— Я открою, — сказал я.

Старик кивнул, и в кивке стояла тихая благодарность. Видно стало, как человек рад, что в доме у него есть кто-то, кроме него самого. Особенно мы. Особенно я.

Поднялся, прошёл по дощатому полу к двери. Откинул засов.

На пороге стоял Алекс.

Глаза бегают, плечи приподняты. Сумка прижата к боку плотно. В таком состоянии я его, кажется, и не видел за все пять лет, что мы знакомы.

— Кай.

Я кивнул.

— Принёс масло уже? Не думал, что так быстро.

— Нет. То есть, масло я тоже принёс, да. Это потом. Еле нашёл эту кузню, чуть выше по склону проскочил, обратно пришлось.

Голос у него ходил и дёргался на гласных. Я нахмурился.

— В чём дело, Алекс?

Он коротко заглянул мимо меня внутрь дома. Встретился взглядом с Гуннаром на лавке, на секунду запнулся, потом снова посмотрел на меня.

— Этот парень, Торн. Претендент, что с тобой пришёл.

— Ну?

— Он сбежал.

Я не сразу понял, что услышал.

— Что значит сбежал? Он же в лазарете. Он же ни ходить, ни дышать толком не мог, я его сам туда волок.

— В том и беда. — Алекс облизал сухие губы. — Это уже был не вполне он, если так можно сказать.

Помолчали оба. В груди что-то медленно опустилось вниз и встало холодом под рёбрами.

— Растолкуй, Алекс.

Парень шагнул чуть ближе, понизил голос.

— Сегодня, час назад, может полтора. Лекарь к нему зашёл, целитель духа из старших, не самый сильный, но опытный. Стал смотреть каналы. Торн лежал тихий, я сам видел его утром, когда привезли: без сознания, дыхание редкое. А тут как очнулся, разом. Схватил лекаря за горло одной рукой. Шею сломал так, что голова на бок легла. Второму, помощнику, ребра вдавил кулаком, тот пока живой, но плох. Потом встал и пошёл. Не побежал, понимаешь? Пошёл. Стражу у двери раскидал, никого не убил, отшвырнул только. Спустился по коридору до северного крыла, и там через бойницу прыгнул. Высота — шагов двенадцать. Поднялся и ушёл в склон.

— Куда?

— Никто не знает. По следу пустили троих практиков из старших. Пока вестей нет.

Я стоял и молчал.

— Целители, — продолжил Алекс совсем уже тихо, — говорят, такого они не видели. Каналы у него были разорваны, я сам собирался смотреть как штопку будут делать. А тут будто кто-то их склеил наспех, не как лекарь, а как… грубо. Поверх ран. И поверх его собственной Ци будто лежит чужая — плотная и тяжёлая. Один из старших сказал, будто подселили кого. Будто кто-то въехал в чужое тело, пока хозяин без сознания, и теперь правит этим телом своей рукой. Второй спорил, говорил — это «эхо». Что кто-то, мол, мог через Ци оставить отпечаток воли того существа, что в пещере нашлось.