Книга Системный Кузнец XII, страница 61 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Камень зашипел. Жёлтое свечение в нижней руне дрогнуло.

Я уже уходил вторым рывком.

Ферро бил мне в спину, не глядя, по площади. Я почувствовал волну затылком и прыгнул, прежде чем она дошла. Огонь и плотность согнал в ноги одним толчком, оттолкнулся, ушёл в высокий длинный прыжок над плитами.

В воздухе ударило по спине. По лопаткам прошла полоса жара, рубаха затрещала, кожа отозвалась жгучей болью. Очаг тут же залил жжение собственным жаром, но след наверняка остался, и я знал, что после боя там будет одна большая мокрая рана.

В полёте успел дать ещё залп.

Пальцы развёл в сторону обелиска, и из них снова пошла дробь. Кислотные сгустки ушли в среднюю руну амальгамы. Понимал, что часть может зацепить Торна, но не было выбора.

И тут гул.

Низкий и глухой, как будто внутри обелиска что-то лопнуло. Сразу за ним другой звук — странный, совсем не из этой каверны, как будто рядом раскрыли горло огромной воронки и потянули в неё воздух. Свистящее всасывание.

Я скосил глаза на лету.

Парень светился весь, от плеч до пояса, но одна руна на амальгаме чернела пустым провалом. Кислота её сожрала. Рядом мигнула вторая, потускнела до цвета старого мёда. Третья, верхняя, погасла за ней следом.

Приземлился я плохо. Носки сапог зацепились о выступ плиты, и я ушёл вперёд с разворотом. Плечом приложился, рёбрами тоже, воздух вышибло разом. Лежал, разинув рот, и не мог сделать вдох. Лёгкие свело.

Ферро уже несся к обелиску.

Я видел его краем глаза. Сухощавая фигура двигалась так, как двигаться не должна, длинными скользящими шагами, балахон мёл по плитам. Ладонь у него вытянута вперёд, и из неё в обелиск шёл густой жёлтый поток. Полумертвец вливал в свою вязь Ци напрямую, минуя сожжённые руны. Подкармливал заряд, чтобы тот не оборвался.

Торн всё ещё светился.

Я заставил себя вдохнуть. Воздух вошёл рывком и тут же обжёг изнутри серой. Закашлялся, перевернулся на бок, поднял голову.

Свет от парня шёл такой густой, что лица у него уже было не разглядеть. Очертания плыли в жёлтом мареве. Цепи на запястьях натянулись до звона.

И тогда туша Сольфара в стене проснулась. Веко на громадной голове чуть дрогнуло. Челюсти разошлись и из пасти вышел звук — протяжный вдох такой силы, что воздух в каверне дёрнуло. Свод над головой треснул сразу в десятке мест, и сверху посыпались куски породы. Один кусок размером с голову грохнул в плиту в шаге от меня, отскочил, покатился.

Звук этого вдоха.

Так дышит тот, кто очень долго лежал без воздуха и наконец получил его. Так выходит на поверхность водолаз, протрубивший на дне сверх срока.

Стены каверны вздрогнули. Магма в трещинах под плитами плеснула вверх, и пол в нескольких местах раскрылся узкими щелями, из которых полыхнуло багровым.

«Чёрт».

Тело горело. Кокон трещал по швам, лёд осыпался с плеч жалкими клочьями, рубаха на спине превратилась в одну сплошную мокрую тряпку, прилипшую к коже. Думать некогда. Счёт шёл на секунды.

«Рунам конец. Остался только этот ублюдок».

Я поднялся.

Ноги дрожали, но Очаг полыхнул по позвоночнику и выпрямил меня изнутри. Огонь рванул из костей наружу, обтянул кожу плотным слоем, и поверх него тут же намёрз лёд. Двойной слой, какого я раньше держать не пробовал.

— А-а-аргх!

Крик пошёл из нутра, как у зверя. Огонь полыхнул вокруг широким венцом, плиты под ногами почернели. Внутри, у сердца, билось и кое что холодное, готовое выйти в любой миг.