Книга Системный Кузнец XI, страница 71 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Средний ярус встретил пустыми улицами. Ставни заколочены, двери закрыты. Стража, двое в капюшонах, стояли у перекрёстка, прижавшись к стене под козырьком. Смотрели вниз, на воду. Мы прошли мимо по противоположной стороне, за углом кузни, из которой тянуло жаром и звоном. Стражники даже не повернули головы.

Выше и левее. Брок вёл уверенно, петляя через дворы и переулки, срезая углы. Мимо каменной лестницы, мимо заколоченной мастерской с выбитым окном, мимо старого колодца с проржавевшим воротом. Подъём становился круче. Дома редели, сменяясь глухими стенами из дикого камня.

Застава. Каменная арка с тяжёлой решёткой, поднятой наполовину. За ней — тропа вдоль крепостной стены, узкая, заросшая чем-то колючим. Брок свернул туда, и мы пошли вдоль стены, пригибаясь. Камень над головой нависал козырьком, дождь бил чуть слабее.

Чезара тронула меня за локоть. Кивнула вправо.

Там, в стене, между двумя контрфорсами, был лаз. Низкий пролом, заложенный булыжниками так, что с виду казался частью кладки. Чезара присела, вытащила два камня и в стене открылась дыра в человека шириной, в половину роста высотой. За ней склон, заросший кустарником. Мокрая трава, тёмные стволы деревьев в тумане.

— Нам сюда, — сказала Чезара. — Если не хочешь попасться тем, кому попадаться не нужно.

Брок остановился и повернулся ко мне. Дождь стекал по лицу, бровям и мокрым усам. Глаза острые и цепкие.

— Брок, присмотри за Ульфом.

Охотник отмахнулся.

— Не учи. Здоровяка не брошу, сам знаешь.

Он помолчал, потом шагнул ко мне и положил руку на плечо. Сжал коротко и крепко.

— Кай. Хватит благодарить. — Голос стал ниже. — Лучше сделай дело. Мне нужно это оружие. По-настоящему нужно. Понимаешь?

Жилы на его шее натянулись. В глазах тот самый голод, который я видел в Бухте, когда старик говорил о Левиафане — голод охотника, учуявшего дичь, ради которой стоит жить.

— Обустройся сегодня. Завтра Чезара принесёт остальное — бумаги, инструмент, всё, что попросишь. Скажи ей, чего не хватает, она передаст.

Я кивнул.

Брок убрал руку. Отступил на шаг. Постоял, глядя на меня из-под мокрых бровей, будто запоминая. Потом развернулся и пошёл обратно вдоль стены быстро, пригибаясь под дождём. Через десять шагов его силуэт растворился в серой мгле.

Я повернулся к лазу. Чезара уже стояла по ту сторону стены, на склоне, среди мокрого кустарника. Ждала.

Я пригнулся, протиснулся через пролом. Камни царапнули сумку по бокам. Ботинки съехали по мокрой глине, я ухватился за корень и выпрямился.

Город остался за стеной. Перед нами лежал склон — тёмные стволы, мокрая трава, клочья тумана. И где-то там, наверху, заброшенная штольня с горном, наковальней и щелью, из которой дышал вулкан.

Чезара молча пошла вверх по тропе. Я закинул сумку поудобнее и двинулся следом.

Чезара стояла в нескольких шагах выше по склону. Плащ потемнел от влаги, капюшон низко надвинут на лоб, скрывая лицо. Она ждала, замерев среди мокрых ветвей.

— Далеко вообще туда? — спросил я, выпрямляясь и поправляя ремень сумки. Голос прозвучал глухо, почти съеденный шумом ливня.

Девушка чуть повернула голову.

— В такую погоду все четыре часа топать будем, — бросила сквозь зубы. — Глина ползёт, камни «живые». Было бы сухо — за два часа обернулись бы. А сейчас… Иди след в след. Оступишься — костей не соберёшь, внизу ущелье «Гнилой Зуб», оттуда не поднимаются.