Книга Системный Кузнец XI, страница 67 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Я кивнул. Звучало так, как описывал Брок.

Чезара отпила из кружки. Помолчала.

— Раньше там жил один, — добавила она тише. — Кузнец. Пришлый, ниоткуда. Лет двенадцать назад, может пятнадцать. Ковал что-то. Угольщики слышали стук, видели дым. Потом стук прекратился, дым тоже. Сунулись внутрь — никого. Ни тела, ни следов, как не было.

Она пожала плечами.

— Тут это дело обычное.

Я нахмурился.

— Обычное?

Чезара посмотрела на меня так, будто я спросил, почему вода мокрая.

— Остров. Вулкан. Внизу всё испещрено ходами. Лавовые трубки, трещины, колодцы естественные, никто их не копал. Глубоко уходят, некоторые аж на десятки тысяч локтей. Всегда находятся дурни, которые лезут. Думают, что внизу — кварц, или кристаллы, или жила, о которой никто не знает. Спускаются дальше и дальше, потом их больше никто не видит.

Она провела пальцем по краю кружки.

— Так что, мастер, не лезь вниз. Не советую.

— Благодарю за совет.

Сказал ровно, без иронии. Она и правда предупреждала честно.

Но мысль уже зацепилась. Лавовые трубки, колодцы, ходы, уходящие вглубь. Выходит, подземная сеть не ограничена одним вулканом. Весь остров — дырявый, как пористый камень. Вопрос лишь в том, где именно эти входы и что внизу.

Впрочем, остров большой. И все эти лазы ещё нужно обнаружить.

Я отпил ещё глоток. Горьковатое тепло прокатилось по горлу, мягко легло на стенки желудка.

— А ты сама? — спросил я. — Спускалась?

Чезара замерла с кружкой у губ. Серые глаза скользнули мимо меня, в угол, где валялась кучка вещей. Задержались там. Вернулись к кружке.

Молчание.

Секунда, другая. Пар поднимался тонкой нитью, и она смотрела на него, а мне стало ясно — ответа не будет.

Ладно, зайду иначе.

— Как ты с Броком познакомилась?

Девушка чуть приподняла бровь.

— Не ожидал от старика, — продолжил я. — Он тут, считай, без году неделя, а уже обзавёлся своим человеком на нижнем ярусе, с убежищем и тропами. Ловко.

Губы Чезары дрогнули, но это была первая улыбка за это время.

— Язык у твоего старика длиннее, чем все тропы на восточном склоне. Этого у него не отнять.

Я кивнул, усмехнувшись.

— Это верно.

Снова тишина, но чуть легче. Чезара пила чай мелкими глотками, я пил свой. Угли в очаге тихо потрескивали, дождь стучал за стеной. Молоты где-то наверху отбивали свой бесконечный ритм.

Я сделал ещё глоток и задержал отвар на языке. Горечь, терпкость, и под ними что-то ещё — тепло, но не от кипятка. Мягкая волна прошла от горла к груди, и Горн в животе откликнулся приглушённым ровным гулом. Ци чуть сместилась — потоки, постоянно толкающиеся и рыскающие после вчерашней встряски, на мгновение выровнялись, будто кто-то провёл ладонью по взъерошенной шерсти, пригладив торчащие клочья мягко и ненавязчиво, но ощутимо.

— Хорошая трава, — сказал я. — Правда хорошая.

Чезара ничего не ответила. Кивнула коротко — приняла к сведению.

Я опустил взгляд к углу, где валялась кучка вещей у двери. Моток верёвки, смятый мешочек, обрезок парусины. И котелок — маленький, медный, с помятым боком и закопчённым дном. Походный. Такой, что влезет в сумку и не оттянет плечо. На ручке — тёмный налёт, но под ним угадывалась добротная клёпка. Вещь не новая, но крепкая.

— Послушай, — сказал я. — Котелок вон тот, у двери. Одолжишь на неделю? Возьму с собой наверх. Хоть воды вскипятить, хоть травы заварить — нарву на месте.