Книга Системный Кузнец X, страница 43 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Сейчас! Переворот! Сейчас!

Ульф делал в точности то, что ему было сказано.

Наконец, металл налился ровным, густым вишневым светом. Я перевел дух, собираясь потянуться за молотом, как вдруг «Истинное Зрение Творца» резануло по глазам тревожной пульсацией. Глубоко внутри, под идеальной горячей коркой, проступила рваная, черная нить.

Материал изначально был бракованным. Нам подсунули слиток с внутренним дефектом.

[ВНИМАНИЕ! Обнаружен скрытый структурный дефект Стеклянного железа.]

[Анализ: Глубинная микротрещина.]

[Прогноз: Полное Разрушение заготовки при первом применении кинетической силы.]

— Стой, Ульф! Остановка! — рявкнул я, резко утянув руки назад. С кончиков пальцев сорвалось несколько случайных искр.

Великан послушно замер, удерживая пылающий слиток в длинных клещах. Лицо молотобойца блестело от пота, в глазах читалось непонимание, но он не шелохнулся.

Если я ударю по этому куску, он разлетится на мелкие брызги. Камертону конец, испытанию — тоже, Коррен и здесь подстраховался, подкинув мусор вместо нормального сырья. Трещину нужно было убрать до ковки, буквально «срастить» ее изнутри за счет Ци, но в текущем состоянии металл был слишком горячим, вибрирующим и нестабильным. Энергетические потоки внутри него метались, как испуганные птицы.

Я принял единственно возможное, хоть и самоубийственное с учетом лимита времени решение — нужно дать слитку немного остыть. Ткань металла должна успокоиться, чтобы трещина зафиксировалась и проявила свои края.

Мы ждали. Драгоценные секунды утекали сквозь пальцы, драгоценный уголь в чаше продолжал прогорать впустую.

Зал вокруг нас ходил ходуном. Стук десятков молотков сливался в оглушающий рев укрощаемого железа. Но вот сквозь этот бесконечный гвалт прорвался резкий, пронзительный звон — КРАК! С пятого поста донесся полный отчаяния вопль кузнеца. Заготовка лопнула. Буквально через пяток ударов сердца такой же стеклянный хруст разорвал ритм соседней группы — еще один мастер упустил температурный резонанс, и его железо брызнуло во все стороны серыми осколками.

Стеклянное железо начало собирать свою кровавую жатву.

Зрители на трибунах заволновались, указывая пальцами в наш темный угол. Я физически чувствовал эти взгляды и слышал, как сверху перешептываются: «Чего он ждет? Северянин сдался? Огонь же тухнет!»

Я стиснул зубы и игнорировал все. Взгляд прикован только к заготовке в клещах Ульфа. Багровое свечение медленно угасало, становясь темным, тускло-бордовым. Суета энергетических линий в металле стихла. Края внутренней трещины стабилизировались, замерев в напряжении.

Сейчас.

— Давай, — выдохнул я. — Клади на наковальню.

Ульф послушно и бережно переместил потемневший, капризный слиток из чадящего горна на ровную матовую сталь наковальни.

Шепотки с массивных трибун теперь сливались в сплошной, давящий гул.

— Эй, гляньте на десятый пост!

— Заснул, что ли? Уголь же прогорит!

— Северянин сдался. Чего он ждёт, металл остывает!

Я стоял над наковальней, чувствуя, как по подбородку течёт горячий пот. Напряжение скрутило мышцы в тугие узлы. С таким чадящим горном, бракованным куском капризного железа и болтающейся наковальней, шансов на победу практически не было. Холодная логика в голове орала, что процент успеха стремится к нулю. Но я сам говорил Лоренцо: настоящая прелесть ремесла в том, что ты никогда не знаешь, какая именно проблема ляжет на твой боёк. Готовность к неожиданностям — вот что отличает Мастера от ремесленника. Будем работать с тем, что есть.