Книга Системный Кузнец IX, страница 20 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Столичный гость тоже поднялся — движения были плавными, кошачьими. Он сделал два шага навстречу, сокращая дистанцию, и остановился, разглядывая меня с нескрываемым любопытством.

— Кузнец, значит, — протянул он задумчиво. — Северянин.

Мужчина осмотрел меня с ног до головы: простые штаны, льняная рубаха, руки в мелких шрамах от окалины — никаких внешних признаков силы.

— Что ж, с Севера часто бегут хорошие мастера. Холод закаляет характер…

Столчиный шагнул еще ближе — нас разделяло всего полтора метра. Я чувствовал запах его духов, перебивающих вонь рыбы.

— Но чтобы выковать оружие против духовного зверя… — голос стал тише, предназначаясь только для меня, хотя в наступившей тишине его слышали все. — Нужно не просто знать металл — нужно уметь работать с энергией. Вливать Ци в сталь. Творить… живое.

Глаза сузились, превратившись в две черные щели — он бурил меня взглядом, пытаясь увидеть то, что я скрывал за слоями «Мягкой штопки» и годами притворства.

— Умеешь?

Вопрос повис в воздухе.

Доменико за моей спиной тяжело дышал, ожидая триумфа. Рыбаки подались вперед.

Я выдержал взгляд — не отвел глаза, не моргнул. Мое лицо осталось маской деревенского работяги, который просто хочет выпить пива после смены.

— Я делаю крючки, господин, — ответил ровно. — Скобы для лодок и ножи для разделки рыбы — хорошие, надежные. Рыбаки не жалуются.

Улыбка столичного дрогнула, превратившись в усмешку.

— Скромность — добродетель, — заметил тот сухо. — Но она не отвечает на вопрос.

Напряжение достигло пика.

Вдруг тишину разрезал веселый голос:

— Так ведь северянин каждый вечер на горе сидит в этой своей позе! — крикнул Энрике «Щегол», сидевший с кружкой у окна. — Может, он там что-то и колдует, а? Камни заговаривает, чтоб рыба сама на крючок прыгала?

По таверне прокатился раскатистый смех. Это был не злой смех — в нем слышалась любовь к местному чудаку — привычное подначивание, которое разрядило атмосферу лучше любого заклинания. Люди смеялись, сбрасывая с плеч тяжесть разговора о монстрах.

Я воспользовался моментом. Улыбнулся широко и простодушно, разводя руками, показывая мозолистые ладони.

— Если бы я умел колдовать, парни, — сказал громко, обращаясь к залу, — разве куковал бы тут, делая крючки по медяку за штуку? Давно бы во дворце сидел, на шелках спал!

Смех стал громче. Кто-то хлопнул ладонью по столу: «Верно говорит!». Доменико, видя, что момент упущен, сник и опустил плечи.

Столичный гость смотрел на меня еще секунду.

— Хороший ответ, — произнес тот очень тихо — так, чтобы слышал только я.

Развернулся на каблуках, теряя интерес к разговору, и направился обратно к своему столу.

Я остался стоять посреди зала, чувствуя, как по спине катится капля пота. Внешне улыбался, кивая рыбакам, но внутри все звенело от тревоги.

На этот раз пронесло.

Доменико, бормоча что-то неразборчивое — то ли извинения, то ли проклятия, — поплелся к своему месту. Я же, стараясь не выдать облегчения, медленно вернулся в свой угол. Опустился на табурет.

— Ну, северянин, славно тебе досталось! — раздался над ухом звонкий женский голос.

Я поднял глаза. Надо мной стояла Марина.

Хозяйка таверны возникла рядом, уперев руки в бока — в полумраке её смуглое лицо казалось ещё темнее, а глаза смеялись, хотя в уголках губ залегло беспокойство. Она видела всё преставление.