Книга Системный Кузнец IX, страница 107 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

«Я готов платить, — с ужасом и восторгом осознал, огибая очередную кучу мусора. — Я готов платить совестью, дружбой, чем угодно. Лишь бы снова взять в руки молот и бить по металлу, который может изменить мир».

Это осознание жгло, как кислота. Я был кузнецом, одержимым своим ремеслом.

— Дорогу! — рявкнул, едва не сбив с ног какого-то пьянчугу, вывалившегося из подворотни.

Тот отшатнулся, бормоча проклятия. Я не слушал.

Сапоги гулко стучали по брусчатке. Тени стали совсем густыми, в окнах зажигались огни. Город превратился в лабиринт равнодушного камня — ему плевать на мои терзания, на мои амбиции и на моих друзей. Он просто существовал, переваривая тысячи таких же беглецов.

Нужен ориентир. Глаза врали в темноте.

Я потянул носом воздух, отсеял запах тухлой воды из канала. Жирный чад из харчевни. И вот — слабая, но отчётливая нота корабельной смолы. Запах порта. Запах того самого тупика, где стоял «Медный Якорь».

Свернул влево, повинуясь чутью.

Впереди показался силуэт — приземистое здание склада. Рядом с ним— заколоченная контора с провалившейся крышей. Я помнил её! Утром, когда въехали, Энрике ругался, объезжая яму именно здесь. Значит, нужный переулок следующий.

Я прибавил ходу. Вот он, узкий проход, похожий на глотку, в конце которого, на фоне угасающего неба, чернел знакомый силуэт. Вылетел из-за угла и резко затормозил, едва не проехавшись подошвами по скользким камням. Передо мной был фасад из тёмного камня. Ржавый якорь на кронштейне скрипел, раскачиваемый ветром с моря.

Из-за массивной двери с железными полосами доносился гул голосов, стук кружек и смех. Жизнь там шла своим чередом.

Я упер руки в колени, восстанавливая дыхание. Пот стекал по лицу, щипля глаза. Успел? Или Лоренцо — человек, ценящий точность, уже ушёл, пожав плечами и решив, что деревенский кузнец струсил?

«Назад дороги нет, — подумал, выпрямляясь и вытирая пот со лба. — Кузня продана. Мосты сожжены. Брока я не нашёл, но сделку заключил».

Внутри пусто и звонко — сомнения выгорели во время бега. Осталась упрямая решимость идти до конца, каким бы он ни был.

Я взялся за ручку и толкнул дверь.

Дверь таверны «Медный Якорь» распахнулась от удара плечом. Я влетел внутрь, жадно хватая ртом спёртый, прокисший воздух зала. Сердце колотилось в горле, отдаваясь набатом в висках.

Внутри ничего не изменилось. Вообще ничего. Словно я не бегал по городу, не заключал сделок с дьяволом в бархатном камзоле и не предавал друга. Время здесь застыло в пьяном угаре — тот же гвалт, тот же чад дешёвых масляных ламп, тот же запах прогорклого жира и немытых тел.

— Тяни! Тяни, Рыба! — ревела толпа в углу.

Я замер, глядя на потолочную балку. Здоровенный детина всё так же висел на канате, раскачиваясь маятником над столом. Его лицо покраснело от натуги, жилы на шее вздулись, но он упрямо цеплялся за верёвку, пытаясь дотянуться до кружки. Неужели все так же висит? Или вновь проиграл? «Якорная цепь» продолжалась. Мир вокруг пил, орал и веселился.

Мой взгляд метнулся к угловому столику у бочки — туда, где оставил своих.

Пусто — ни Алекса с его вечно напряжёнными плечами, ни громадной фигуры Ульфа, возвышающейся над толпой, как утёс. Ни, самое главное, человека в дорогом плаще с военной выправкой.