Книга Системный Кузнец VII, страница 90 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Мы забрались в повозку. Ульф, сытый и довольный, тут же начал клевать носом, укутавшись в одеяло. Я сел рядом с Броком на облучок. Теперь чувствовал себя немного лучше — еда и тепло сделали дело.

Ворота открылись перед нами, выпуская из капкана деревни обратно на морозный простор.

— Глянь на небо, — коротко бросил Брок, кивнув на юг.

Я посмотрел. Там, где должны быть Каменные Холмы, теперь клубилась тьма. Небо налилось свинцом и чернилами — тучи висели так низко, что цепляли верхушки елей. Ветер сменился — порывы стали злыми и колючими, несли с собой запах снежной бури.

— Не только Мариус хочет нас прижать, — мрачно прокомментировал охотник, перехватывая вожжи. — Небо закрывается, начинается буран. Если эта туча накроет перевал раньше нас — мы встряли. Врата закроют из-за погоды.

— А если не успеем? — спросил я.

— Останемся в этом котле, — Брок сплюнул. — Вместе с Конрадом, Гнилью и Серыми Плащами. Тогда нас уже никто не выпустит.

Мужик гикнул, и черный мерин рванул с места. Повозку дернуло, колёса взвизгнули — мы летели навстречу черной стене горизонта.

Мир превратился в белую пелену. Снег летел горизонтально, бил в лицо колючими иглами, забирался под воротник, налипал на ресницы. Ветер выл так, что казалось, сама буря воет о чём-то древнем и голодном.

Чёрный мерин рвался вперёд, но с каждой минутой сбавлял темп. Бока вороного покрылись пеной, несмотря на мороз — белые хлопья смешивались с подтаявшим снегом на шерсти, делая зверя похожим на призрак. Чувствовал, как дрожат его мышцы от усталости.

— Н-но! — Брок хлестнул концом поводьев по крупу. — Давай, родимый!

Конь захрапел, но прибавил ходу. Колёса повозки всё чаще проваливались в сугробы, скрипели, застревали. Каждый раз мы теряли драгоценные минуты.

— Лошадка устала, — раздался голос Ульфа из-под тента. — Ульф видит — ей тяжело.

Я обернулся. Мой молотобоец сидел, кутаясь в одеяло, и смотрел вперёд огромными глазами — следил за дорогой, хотя её как таковой уже не существовало — только белое ничто и редкие силуэты елей, выныривающие из мглы.

— Потерпи, Ульф, — сказал, стараясь говорить уверенно. — Скоро будем на месте.

Ульф кивнул с детским доверием. Если застрянем в этом белом аду, детина замёрзнет первым, ну или следом за мной.

Повозка дёрнулась и встала.

— Твою ж мать! — Брок спрыгнул с облучка, утопая по колено в снегу. — Опять засели!

Колесо ушло в яму, скрытую под сугробом. Мерин дёргался в упряжи, но только глубже увязал.

— Ульф поможет! — великан уже выбирался из-под тента, неуклюже переваливаясь через борт.

— Давай, — кивнул я. — Толкай справа.

Мы налегли втроём — Брок тянул коня под уздцы, Ульф упирался плечом в борт, а я толкал сзади, чувствуя, как ноги проскальзывают по обледеневшему снегу. Руки тряслись от слабости.

Ульф крякнул, напрягся, и повозка с хрустом выползла из ямы. Мерин заржал, рванулся вперёд, чуть не сбив Брока с ног.

— Молодец, здоровяк, — буркнул охотник, отплёвываясь от снега. — Залезайте, пока опять не засели.

Забрались обратно. Я тяжело дышал — простейшее усилие выжало досуха. Тело, которое ещё недавно могло расплавить металл голыми руками, теперь отказывало от обычной работы.

Достал из кармана свёрток Ориана — второй пакетик, который «в полдень». Развернул трясущимися пальцами, высыпал горькие листья на язык. Скулы свело от мерзкого вкуса, рот наполнился горечью. Через минуту по груди разлилось слабое тепло — дрожь немного унялась.