Книга Системный Кузнец VII, страница 127 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Народу было немного — вечер только начинался. За угловым столом пара зажиточных крестьян неспешно цедила что-то из кружек, у окна сидела группа местных работяг, тихо переговариваясь. Наше появление не осталось незамеченным. Скрип двери заставил разговоры стихнуть — десяток пар глаз повернулись к нам. Взгляды были лениво-изучающими — любое новое лицо здесь как событие.

Скользнул взглядом по залу, оценивая обстановку. 'Главная дверь, узкая лестница наверх в углу, окна со ставнями. Взгляд зацепился за фигуру у окна.

Молодой парень сидел особняком, спиной к стене, перед ним- нетронутая кружка. Одет слишком хорошо для деревенского захолустья: добротная куртка, чистый воротник, но главное — взгляд — холодный и оценивающий — смотрел с подозрением, словно взвешивал.

Я на секунду задержал на нем внимание, сделав мысленную пометку, и отвёл глаза. Нельзя показывать, что заметил.

— Чего застыли на пороге? Сквозняк пускаете! — раздался певучий женский голос.

Из-за стойки, лавируя между столами с подносом в руках, выплыла хозяйка. Женщина лет сорока пяти, полная, статная, в необъятном переднике. Лицо румяное, словно печеное яблоко, а глаза лучатся радушием. Она поставила поднос перед крестьянами, выпрямилась и прищурилась, оглядывая нашу разношёрстную компанию: жилистого и потрёпанного Брока, огромного, лохматого Ульфа и меня — бледного подростка с глазами старика.

— Ох, и видок у вас, путники, — усмехнулась женщина, уперев кулак в бок. — Будто вас волки жевали, да выплюнули, потому что невкусные.

— И вам вечера доброго, хозяюшка! — Брок тут же расплылся в улыбке, сбрасывая с себя напряжение, как старый плащ. Плечи опустились, движения стали размашистыми. — Волки подавились, это верно! А мы вот, грешным делом, надеемся, что хоть у вас тут еда получше, чем волчьи объедки.

Женщина рассмеялась.

— От Инги никто голодным не уходил. Проходите и садитесь вон туда, к очагу. Там теплее.

— Слыхали? — Брок пихнул меня локтем. — К теплу! Наконец-то!

Мы прошли через зал. Ульф шагал осторожно, стараясь ничего не задеть, но то и дело задевал табуреты. Я сел на тяжелую лавку, и спина, наконец, нашла опору в виде стены. Жар от очага долетел мягкой волной, заставляя кожу лица покалывать.

Брок с шумом рухнул на соседнюю лавку, вытянул ноги и блаженно прикрыл глаза.

— Духи милосердные… — пробормотал мужик. — Крыша над головой не течет, не дует. И мясом пахнет. Я, может, и не сдохну сегодня.

Я не спешил расслабляться — краем глаза продолжал сканировать зал. Тот парень у окна всё ещё смотрел. Неприятно.

Ульф, сидевший напротив, заёрзал.

— Кай, — громким шёпотом прогудел детина. — А тот дядя злой? Чего он так смотрит?

— Тише, Грут, он просто охраняет. Работа у него такая — смотреть.

— А-а-а… — протянул Ульф.

Инга, закончив с другим столом, уже направлялась к нам, на ходу вытирая руки о передник.

— Ну, рассказывайте, гости дорогие, — пропела женщина, нависая над столом. — Чего желаете? Есть «Похлёбка Трёх Корней» — густая, горячая, с жень-травой — мертвеца поднимет. Есть жаркое из кролика под соусом из синецвета — кровь чистит, усталость снимает как рукой. Ну и каша, конечно, с маслом и мятной крошкой — чтоб спалось сладко.

Меню звучало специфически — Травяной Двор оправдывал название. Брок открыл один глаз и скривился, словно лимон проглотил.