Книга Системный Кузнец VII, страница 102 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

В какой-то момент вой изменился — стал выше и жалобнее. Уцелевшие твари отступали, огрызаясь и скаля зубы. Вожак крупнее остальных, с костяными наростами на холке — издал протяжный скулёж. Сигнал. Стая побежала организованно, злобно оглядываясь. Один раненый койот не успел — ковылял на трёх лапах, скуля. Брок настиг его в два шага и добил.

Тишина.

Только тяжёлое дыхание. Стоны раненых. Потрескивание факелов и метель, которой было плевать на людей и зверей.

Брок стоял посреди двора весь в крови — своей и чужой. Тулуп порван, правая рука оцарапана — кто-то из тварей успел цапнуть. Кровь текла, смешиваясь с растаявшим снегом. Топор опущен, с лезвия капало. Вокруг туши — пятнадцать, может больше. Серые тела на белом снегу, алые пятна, пар от свежих ран.

Стражники смотрели на мужика. Трое на ногах, один сидел, зажимая рану на бедре — смотрели как на призрака или на демона. В глазах страх — мужчины только что поняли, что рядом с ними спал человек, способный убить их всех одним движением.

Я подошёл. Нож в руке ещё липкий от крови. Десятник перевёл взгляд на меня, потом на труп койота у моих ног, потом снова на меня, и ничего не сказал.

Брок медленно повернулся. Дыхание вырывалось паром. Взгляд скользнул по стражникам, потом улыбнулся.

— М-да… — голос прозвучал в тишине как выстрел. — Говорил же я племяшу, служивые… Опасно тут у вас. Хорошо, что я вилы держать умею, а?

Тишина, наступившая после боя, давила на уши. Метель продолжала сыпать снегом, но теперь тот падал на кровавое месиво. Двор поста превратился в бойню. Туши койотов лежали вповалку, исходя паром на морозе. Запах сырого мяса, псины и меди бил в нос. Я стоял, опираясь рукой о борт повозки, и чувствовал, как адреналин уходит, оставляя взамен тяжесть. Дышать больно — холодный воздух обжигает легкие.

Стражники молчали, опустив оружие, и смотрели на трупы зверей с выражением оцепенения. На лицах не было радости победы, лишь ужас от того, насколько близко они подошли к черте.

Десятник медленно вытер клинок о тулуп, оставляя на шерсти темный развод — руки мужика дрожали. Он поднял глаза на вышку, потом обвел взглядом своих людей и сплюнул в окровавленный снег.

— Пятеро… — прохрипел мужик, голос сорвался. — Пять человек на Врата!

Пнул ближайшую тушу койота. Голова твари мотнулась, щелкнув зубами, будто живая.

— Нас бы сожрали… — Десятник поднял взгляд на меня, потом перевел на Брока, вытиравшего топор. — Сожрали бы, обглодали до костей, а в рапорте бы написали — дезертировали или сгинули по пьяни. Никто бы даже разбираться не стал — ни одна столичная сволочь.

В его голосе звучала застарелая обида — это человек, которого бросили умирать на дальнем рубеже.

— Спасибо, мужик, — Десятник кивнул Броку, избегая смотреть в глаза. — Если б не ты… Мы бы сейчас их ужином были.

Брок лишь хмыкнул, засовывая топор за пояс. Охотник тяжело дышал — заметил, как морщится, пытаясь скрыть боль — на правом плече, где тулуп был разодран, расплывалось темное пятно.

Я отлепился от повозки и шагнул к нему. Ноги слушались плохо, будто чужие.

— Сильно задело? — спросил негромко.

Охотник отмахнулся, но движение вышло дерганым.

— Царапина. — Криво усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Когти у них грязные, вот в чем беда — загнивает быстро, если сразу не прижечь.