Книга Системный Кузнец VI, страница 113 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Клинок отозвался — тепло разлилось по ладони Ульриха, поднялось по руке, достигло груди. Будто кто-то положил тёплую ладонь на сердце.

— Ты знал, — продолжил Барон. — Ты знал, что так будет. И выбрал… выбрал меня.

Свечение усилилось.

— Сегодня, возможно, ты увидишь то же самое со мной. — Ульрих чуть усмехнулся. — Смерть. Медленную или быструю — как повезёт.

Клинок вспыхнул ярче, резко, почти сердито.

— Возражаешь?

И вдруг впервые за всё время, Ульрих почувствовал что-то большее, чем просто тепло — образ, или даже ощущение. Огромное существо с рогами, похожими на ветви древнего дуба, с глазами цвета расплавленного золота. Существо стояло на краю пропасти, глядя в бездну, и не боялось, словно ЗНАЛО, что за пределами пропасти есть свет.

«Не сдавайся», — услышал Ульрих импульс, который его разум перевёл в слова. — «Пока бьётся сердце — сражайся».

Видение исчезло.

Барон сидел на уступе, тяжело дыша. «Кирин» в руке снова светился ровно.

— Понял, — прошептал мужчина. — Не сдаваться.

Опустился на одно колено, прислонив клинок к плечу. Поза была неудобной, но позволяла в любой момент вскочить и прыгнуть вниз. Правитель выглянул из-за валуна.

Метель продолжала бушевать за пределами теснины. Белая мгла клубилась у входа, то и дело врываясь внутрь порывами ветра. Снег кружился в воздухе, оседая на камнях и плечах воинов внизу.

Но что-то менялось. Ульрих нахмурился, вглядываясь в бурю — да, определённо менялось. Ветер слабел не постепенно, как бывает, когда шторм выдыхается, а урывками — будто кто-то отбирал у него силу. Снежная пелена становилась реже, видимость лучше.

И одновременно с этим… Холод изменился.

Ульрих почувствовал это всем телом. До этого холод был живым, пробирающим до костей. Теперь стал мёртвым, застывшим — будто сам воздух замёрз, превратившись в нечто инертное.

«Она близко», — понял Барон, и в этот момент «Кирин» запел.

Тонкий, пронзительный звон. Клинок вибрировал в руке, свечение пульсировало всё быстрее. «Голос Глубин» кричал о приближении Скверны.

Ульрих встал.

— ПРИБЛИЖАЕТСЯ!

Голос, усиленный Ци, прорезал тишину теснины. Эхо отразилось от стен, разнеслось по уступам, достигло каждого воина.

Ответа не требовалось — все и так видели.

Сперва звук. Ульрих подумал, что это гром, отдалённый рокот, похожий на раскаты грозы — только грозы зимой не бывает, и звук не прекращался. Накатывал волнами, утробный и проникающий под кожу — будто земля застонала в агонии.

Потом вибрация — камень под ногами задрожал. Сперва едва заметно — дрожь, которую можно списать на воображение, но с каждым ударом сердца она становилась сильнее. Мелкие камешки покатились по скале, снег осыпался с уступов. Ульрих почувствовал, как вибрация поднимается по ногам, отдаётся в коленях, достигает груди.

Ритмичные толчки, как шаги великана.

А потом другой звук, пробившийся сквозь рокот — сухой шелест, как песок в песочных часах, но в масштабе лавины. Тысячи, десятки тысяч мелких существ, скребущих хитиновыми ножками по камню. Жвала, щёлкающие в едином ритме, и от этого ритма желудок Ульриха скрутило в узел.

И между ними мгновения тишины — секунда безмолвия, когда даже ветер замирал, а потом всё возвращалось, громче прежнего. Будто сама жизнь заикалась, не в силах вместить то, что надвигалось.