Книга Системный Кузнец IV, страница 76 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Оружейник всё ещё говорил со мной как с несмышлёнышем.

Язык чесался ответить: «Попробуй», или ударить первым, как учила прошлая жизнь — бей в кадык, вырубай, лучшая защита — нападение, но здесь… здесь другие правила.

Сглотнул вязкую слюну. Страха нет — Огненная Ци сжигала его на корню, оставляя лишь пьянящее чувство силы. Мелькнула шальная мысль: «А здорово было бы закончить эту жизнь прямо здесь, пытаясь навалять этой твари…» Но вспомнил Ульфа и своё обещание. Если сорвусь — проиграю. Поведусь на провокацию и дам ему то, чего тот хочет — повод сломать меня.

Нет, буду играть в свою игру.

— Топор, — сказал я просто.

Брандт застыл, словно наткнулся на невидимую стену — улыбка дрогнула.

— Что? — переспросил мужик, моргнув.

— Топор, — повторил ещё спокойнее, но с настойчивостью, указывая на наковальню. — Вы пришли взглянуть на топор?

Гигант молчал — кажется, на секунду сбился с толку. Шестерёнки в голове провернулись со скрипом.

Мужик медленно выпрямился во весь рост, снова начав постукивать кувалдой по ладони. Одна рыжая бровь поползла вверх, выражая скепсис или недоумение.

Затем, не говоря ни слова, просто отодвинул меня рукой в сторону, как шкаф. Я пошатнулся, но устоял, вцепившись ногами в пол. Брандт шагнул к наковальне, заслонив ту собой.

Видел только широкую и напряжённую спину — монстр склонился над оружием. Ульф, стоявший возле горна, дрожал всем телом, вперившись в гиганта — молотобоец видел лицо, а я нет. Молился, чтобы напарник удержался, чтобы не приложить Брандта кувалдой — тогда ему точно конец.

Пауза затянулась — это длилось вечность. Заметил, как изменилось дыхание оружейника — спина перестала ходить ходуном, мужик замер, затаив дыхание, словно хищник, почуявший кровь.

Затем услышал глубокий выдох. О чём он сейчас думает? Уничтожит? Присвоит? Сломает? Куда всё это приведёт — одним духам известно.

Тишина стала такой плотной, что казалось, даже гул горнов затих, отступая перед ней.

И вдруг…

— А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Взрыв. Раскат грома. Извержение.

Брандт закатился таким оглушительным хохотом, что всё, что слышал от него раньше, показалось детским хихиканьем. Смех бил по ушам, вибрировал в черепе — хотелось зажать уши руками. Я невольно поморщился.

Смех начал стихать, переходя в хриплое рычание.

Гигант взял топор — всё ещё тёплый металл в огромной лапе казался игрушкой. Затем он поднял его, повертел перед собой, любуясь бликами огня на лезвии и резко развернулся.

Глаза были безумными от дикого азарта. Багровые огоньки в зрачках, казалось, вырывались наружу, прожигая пространство.

Брандт прошёл мимо меня, бросив лишь один странный взгляд в глаза, и в нём было всё: и признание силы, и вызов, и обещание чего-то страшного.

Оружейник вышел в самый центр главного прохода, под свет самых ярких огней, оглядел замерших кузнецов пылающим взором, продолжая безумно улыбаться, а затем вскинул мой топор вверх, показывая всем.

— Ну что, недомерки вы этакие⁈ — орал мужик во всю мощь лёгких, перекрывая гул цеха. — ВОТ чего стоит всё ваше хвалёное деревенское мастерство! Пыль! Мусор!

Тряс топором над головой, как знаменем.

— Всю жизнь вы горбатились над своими наковальнями и считали себя мастерами! А на деле — ковали говно! День ото дня — одно и то же ломкое говно! Барон призвал вас на службу не для того, чтобы вы переводили уголь! Провинции грозит смерть! И только вы — слышите меня, вы, криворукие ублюдки! Только вы можете её спасти, а вы продолжаете делать дерьмо!