Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 40 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Он подошёл ко мне вплотную и впечатал мне в грудь связку рыбы. Я едва успел подхватить скользких, пахнущих дымом лещей.

— Ну, коль так, держи и это, — Свен протянул мне мешочек. Мне не терпелось увидеть, что там. Он, заметив мой взгляд, усмехнулся и слегка приоткрыл его.

Внутри лежал большой круглый каравай свежеиспечённого ржаного хлеба. Рядом с ним — увесистый шмат солёного свиного сала, завёрнутый в чистую тряпку, и головка копчёного козьего сыра размером с мой кулак.

Увидев всё это добро, у меня глаза на лоб полезли, а во рту стало мокро от нахлынувшей слюны. Трудно было поверить своим глазам: хлеб, сало, сыр… За восемьдесят кривоватых гвоздей? Кузнецом быть, чёрт подери, невероятно выгодно! Если, конечно, у тебя есть своя кузня и своё сырьё…

Поднял взгляд на улыбающегося плотника.

— Будет тебе сегодня пир, малец, — пробасил тот, заметив мою реакцию. — Гвозди, конечно, не серебряные, но некоторые… некоторые и впрямь получше гуннаровских вышли. Уж не знаю, как тебе это удалось.

— Некоторые? — воодушевлённо переспросил, надеясь на похвалу.

— Ну, два-три, так уж точно, — рыжий усмехнулся. — Может, повезло. Но запомни, как ремесленник ремесленнику, — плотник по-отечески поднял вверх мозолистый указательный палец, — удачи в нашем деле нет места. А вот труд и прямые руки — они всегда с тобой. Они всё решают.

Он подмигнул мне, развернулся и уже собрался уходить.

— Свен! — крикнул ему в спину. — Ой, простите… Мастер Свен.

Тот обернулся, вопросительно изогнув бровь.

— Говори быстро, малец, дела не ждут.

— А… а долго Мастер Гуннар может так… отдыхать? — спросил, стараясь подобрать слова помягче.

Плотник не рассмеялся, а лишь криво усмехнулся.

— Как ты думаешь, часто ли мечи старого медведя покрывались слюной? — он окинул меня долгим взглядом и покачал головой. — Вот и я не знаю, как долго он проваляется в своей лачуге, — Свен повернулся спиной ко мне и схватился за дверную ручку, но внезапно остановился и, не поворачивая головы, добавил: — Но одно скажу точно: еда, что я тебе принёс, к тому времени у тебя точно закончится.

И с этими словами плотник вышел, оставив меня одного в тишине кузницы, сжимающего в руках свой честно заработанный пир.

Я сгрёб всё своё новоприобретённое богатство. Нужно было отнести это в безопасное место — в мою лачугу. Быстренько засыпал тлеющие угли в горне слоем влажной золы, закрыл дверь кузни на ключ и, прижимая к груди свою ношу, побежал.

«Движение — это жизнь. А для меня сейчас — ещё и прогресс», — пронеслось в голове. Решил не просто бежать, а выжать из этого слабого тела максимум, рванул по улице так быстро, как только могли нести меня тощие ноги. Сердце заколотилось в груди, лёгкие горели огнём, чувствовал, как напрягаются мышцы, как тело борется с нагрузкой. Перед глазами на мгновение вспыхнула полупрозрачная надпись:

[Интенсивная физическая нагрузка. Прогресс Закалки Тела +0.3 %]

Вот оно. Каждая сотая доля процента, вырванная у этого мира потом и болью, была маленькой победой — это успокаивало, давало надежду, что не помру через двое суток по капризу какой-то там системы.

Толкнув дверь, ворвался в лачугу и тут же согнулся пополам, уперевшись руками в колени. Дыхание вырывалось из груди хриплыми толчками, воздуха катастрофически не хватало. Свалив всю еду на каменный стол, рухнул на соломенную лежанку, пытаясь отдышаться.