Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 37 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Воздух внутри был тяжёлым и спёртым. Пахло остывшей золой, прокисшим пивом, старым потом и чем-то ещё — глубоким одиночеством.

Посреди единственной большой комнаты стоял массивный дубовый стол, такой же крепкий и грубый, как его хозяин. На его поцарапанной, залитой чем-то липким поверхности, царил вчерашний погром. Огромная глиняная кружка, ещё наполовину полная тёмным элем. Рядом — опрокинутый деревянный кубок — пустая бутыль из-под дешёвого яблочного сидра. Несколько обглоданных костей на деревянной тарелке и нож, воткнутый прямо в столешницу.

Но среди всего этого хаоса не было ни лишних приборов, ни второго кубка. Только его. Картина пьянства одного-единственного человека, который пытался утопить в выпивке что-то, что было гораздо больше и тяжелее его самого.

Старик был одинок, возможно, даже больше, чем я. У меня, по крайней мере, были воспоминания о прошлой жизни, а что было у него в голове, кроме горечи и похмелья? Кто знает.

Кряхтя и сопя, Гуннар доковылял до массивного сундука у стены. Скрипнула тяжёлая крышка, он склонился, что-то нашарил в тёмной глубине и вытащил небольшой холщовый мешок. Из мешка извлёк две большие румяные лепёшки, посыпанные чем-то похожим на льняные семечки.

Я был уверен, что он сейчас отломит мне половину от одной. Но зачем тогда доставать две? Картина не вязалась, а в другой исход пока не особо верилось. Но на мою удачу, старик, не ломая, подошёл и протянул мне обе лепёшки. Его жест был полон брезгливоции и гнева.

— На. Жри. Пока работа стоит, больше от меня харчей не жди.

Мои руки схватили лепёшки, они были ещё тёплыми. От них исходил аромат свежего хлеба, или мне это только казалось, потому что голодал уже больше суток? Жадно втянув носом запах, чувствовал, как во рту скапливается слюна.

— Спасибо.

Но последние слова кузнеца, медленно доходя до сознания, выбивали почву из-под ног. Как это — «больше харчей не жди»? А где мне тогда брать еду? По сути, меня если и не уволили, то отправили в неоплачиваемый отпуск. Хотелось возразить, спросить, но было ясно — бессмысленно, этому человеку не было до меня дела.

Тяжело вздохнул, и тут меня пронзила идея. Разрешение! Если он не работает, я могу работать, практиковаться, могу что-то делать для других. Для того же плотника Свена!

— Мастер Гуннар! — раздался мой звонкий голос.

Кузнец хрюкнул и медленно повернулся, удивлённый моим тоном.

— Чего тебе ещё?

— Кузница, — выпалил я. — Можно мне… ей пользоваться?

Старик уставился на меня непонимающим, мутным взглядом, будто слышал язык демонов.

— Нахрена тебе? — вырвалось у него на удивление искренне.

Ещё бы, тот Кай, которого он знал, был ленивым бездарем, мечтая поскорее сбежать. Но я был не тем пацаном.

— Хочу практиковаться, — глядел ему прямо в глаза. — Хочу совершенствовать своё мастерство. Даже если это никому, кроме меня, не будет нужно.

Не отводил от него взгляда и мне показалось, что увидел в глубине его пьяных глаз мимолётный проблеск. Впрочем, он тут же потух.

— А сырьё у тебя есть? — спросил старик наконец, с едкой усмешкой.

Я растерялся. Сырьё? Так его же в кузнице навалом! Но было ясно — этого говорить не стоит, если он спросил, значит, у мужика на этот счёт другое мнение.

— А… ваше брать нельзя? — робко выдавил, всё глядя на кузнеца.