Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 43 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Выйдя из лачуги, зажмурился от яркого солнечного света. Мимо, по тропе, семенила какая-то крестьянка. Увидев меня, она испуганно шарахнулась в сторону, почти в крапиву, и ускорила шаг. Что с ней? Будто увидела прокажённого, хотя для них я, наверное, и есть что-то вроде того — нищий сирота, подмастерье пьяницы-кузнеца. Безразлично пожал плечами: «Ну и Бог с ней».

Побрёл по тропе к главной улице, ворота деревни были открыты, и через них медленно, со скрипом, въезжала телега, доверху гружёная брёвнами. Интересно, куда? Скорее всего, к Свену.

Свен. Точно. Плотник. Единственный человек в этой деревне, кто отнёсся ко мне по-человечески, он наверняка знает всё о Рудознатцах. Его мастерская была недалеко от кузницы, где-то в середине ремесленного ряда, туда я и направился.

Бежать сил не было, поэтому просто шёл, медленно поднимаясь по склону главной улицы. Пот снова выступил на лбу, приходилось отмахиваться от назойливых мух, круживших над лужами и отгонять кур, путавшихся под ногами.

Наконец, увидел нужное строение. Дом плотника был таким же срубом, как и у Гуннара, но выглядел куда опрятнее. А рядом с ним — огромная пристройка, его мастерская, раза в три больше нашей кузни. Из неё доносились звуки работы — визг пилы и ритмичный стук. Значит, у него есть и открытая рабочая площадка на заднем дворе.

Подойдя к массивной двери мастерской, постучал, в ответ услышав только визг пилы. Постучал громче. Ноль реакции. Ну да, какой смысл стучать в шумную мастерскую? Я что, к начальнику на приём пришёл? Усилием воли подавив робость, взялся за ручку и аккуратно приоткрыл дверь.

В нос ударил приятный запах свежего дерева. Воздух был наполнен золотистой пылью, которая кружилась в столбах света, пробивающихся из открытых окон.

Мастерская была огромной и, в отличие от кузни, светлой и чистой. Вместо земляного пола — утоптанные доски, покрытые слоем стружки. Вдоль стен — аккуратные стеллажи, на которых были разложены инструменты: пилы разных размеров, рубанки, молотки. В углу лежали высушенные доски.

В центре мастерской, на большом верстаке, стоял незаконченный стул. Над ним, склонившись, работал сам Свен. Плотник не заметил меня, его спина была напряжена, а в могучих руках был острый нож, такой специальный, как я понял, для резьбы. Этим как раз тот и занимался — срезал стружку и выводил на стуле какой-то сложный узор.

Рядом с ним, на коленях, стоял паренёк лет шестнадцати — его подмастерье. Он был занят более грубой работой — снимал кору со свежего полена, зажатого в специальном станке, его движения были быстрыми и умелыми.

Я кашлянул, чтобы привлечь внимание.

Коренастый плотник медленно обернулся. Увидев меня, он отложил нож и его лицо расплылось в улыбке, рыжая борода его была покрыта опилками. Было ясно — этот человек по-настоящему любит своё ремесло. Для него создание даже обычного стула было творчеством, а не нудной рутиной.

— О! Да это же сам младший мастер-кузнец, добро пожаловать! — добродушной иронией прогремел его голос. — Каким ветром занесло?

Осторожно шагнул вглубь мастерской. Подмастерье Свена, заметив меня, едва заметно напрягся. Он перестал работать и поднял голову, его чёрные глаза скользнули по мне с брезгливостью. Мне показалось, или он действительно считает меня грязью под ногами? Парень посмотрел на мастера, ожидая указаний.