Книга Три Царя, страница 381 – Игорь Маревский

***

Револьвер загрохотал, а пули, пропитанные могильным светом, с жадной ненавистью рвали к плоти Сырника. Убийца улыбнулась, она была уверена, что в таком коридоре ему не удастся увернуться, и даже если он вновь обратится дымкой, результат будет тот же. Она повела пальцами, и пули замедлились в полете, изменяя траекторию. Вокруг тела медведя действительно заиграла дымка, от чего на лице женщины зародилась легкая улыбка. Пули сорвались с места, а языки духа, окружающие их, потянулись к туману.

Вместо медведя или родного тела аури, под морозное дуновение показалась Дэйна. Воительница выставила перед собой щит блокируя сразу два выстрела, а третий прошелся по касательной брони и рикошетом ушел в стену. Сырник зло скалился, особенно учитывая, что делал он это лицом и без того грозной девы щита. Он поднял меч и издал боевой клич, как это всегда делала Дэйна, прежде чем вступить в бой.

Аури чувствовал, как внутри него ключом бьется сила. Сила, которую он никогда не испытывал, будто кто-то накачивает его высококачественным духом, а предела этому нет. Убийца разрядила весь барабан, но он ушел в щит, покрытый чёрным льдом. Сырник ощутил, какой удар на себя принимает Дэйна, защищая весь отряд от созданий куда более крупных и смертоносных, чем обычный револьвер сборщика.

Он попытался сымитировать, прыжок валькирии, как назывался он у народа Дэйны. Оттолкнувшись от стены, он закрылся от носа до талии щитом, а меч выставил перед словно копье. Внезапно убийца стала пленницей своего же творения. Револьвер казался бесполезным, а стены настолько заросли плотью, что уменьшали место для сражения. Она обнажила свой клинок, а на пальцах другой руки, заиграли нотки духа.

* * *

Звуки битвы становились всё громче, пробиваясь сквозь кокон. Балдур на ходу влетел в особняк, и тут же остановился. «Сырник» прокрутилось в его голове. «Я чувствую, как он сражается один». Связь между этим миром и реальным крепла, как и связь между человеком и аури. Он не мог позволить себе долго задерживаться здесь. В конце концов Сырник может и обладает талантом обращения, но боевого опыта ему не хватит, чтобы долго сражаться в одиночку.

Пробегая сквозь бесконечные комнаты, которые казались не могли населять хоть обширный, но не настолько массивный особняк. Балдур заметил, что помещения походили одно на другое, словно он заперт в бесконечном лабиринте. В бесконечной петле. Мужчина выругался во весь голос и мысленно восхвалил богов. Он знал, что для них нет такого места, куда бы их взор не проник, только лишь бы они обратили внимание на одного прокаженного, застрявшего в лабиринте собственного сознания. Он не ощущал холодного прикосновения Марены, не чуял запаха Смородинки. Он был всё еще жив, если это можно было таковым назвать.

Балдур попытался призвать силу, кою смог использовать ранее, но судя по всему одного желания было мало. Даже капля былого чувства, что родничком раскрывается внутри красотой и мощью смертоносного букета, проделала бы ему путь на волю, но увы, внутри была лишь привычная пустота.

Не полагаясь больше на даренную силу, он на ходу попытался проанализировать момент, открывая одну дверь за другой. Мысль, зародившееся в его сознании, видимо потревожила кукловода этой вселенной. Сквозь потолок посыпали булыжники, осколки домов, стекла, деревянные балки. Балдур маневрировал между ними, пока одна из них не придавила его ногу. Чувство дежавю накрыло человека по новой. Вновь запертый, он, на удивление, не чувствовал ничего. Боль и страх, казалось, не существовали в этом месте. Он попытался освободиться, но град продолжал сыпаться. В момент холодное касание смерти потянулось к нему, как над головой паутиной побежали трещины в потолке. Балдур восхвалил богов и понадеялся, что окажется прав.