Книга Три Царя, страница 384 – Игорь Маревский

— Хватит! — холодно и угрожающе выпалила та. — Не пойдешь со мной смирно, убью, а они сожрут тебя, как и твоего хозяина.

Сырник выпрямился и раскинул руки в сторону:

— Дрын тебе в сраку, паскуда! — шерстка аури заиграла цветами, а на ладонях вспыхнули два мощных пламени. Он постепенно изменялся в размерах, достигая роста взрослого человека. — Хочешь убивать, валяй, но еще раз прокаженного назовешь моим хозяином, я тебе глаз вырву!

— Дух? Опять?

Сырник криво улыбнулся лицом Ярика, и кучерявая копна зашевелилась от колдовства.

— Хочешь меня убить? Попробуй, пока я всё здесь к херам не спалил!

* * *

Балдур знал, что-то происходит в данный момент и ему не нравилось, как изменились небеса. Поначалу затянутое легкой дымкой будущего дождя, оно пряталось от взора человека, пока вовсе не окуталось ночным одеялом беззвёздного полотна.

Балдур достиг конца, он это чувствовал. За его спиной продолжался град, а перед ним раскинулась картина из его прошлого. Вырванные кусками моменты целой недели, стелились перед ним в покорном поклоне и приветствии старого хозяина. Он не мог забыть эту неделю. Неделю полную пыток, выкачивания крови и множества трубок.

Балдур не вспоминал об этом времени, стараясь похоронить его в глубинах своего сознания, где по иронии ему посчастливилось и оказаться. Он не помнил, как его пленили, был слишком молод. Отрывки из памяти показывали ему размытые образы и силуэты былого прошлого. Балдур не велел им пойти прочь, он с твердостью духа воспринимал как часть себя, от которой устал бежать.

Они вели его сквозь путь всех страданий, что ему пришлось пережить. Он видел образы своего побега. Вспоминал то, что ощущал в тот день. Страх, боль, ничтожность. Холодный пол, сбитые в кровь от мозолей и порезов ноги. Исхудавшее тело пленника, едва сдерживая внутренности воедино. Кровоточащая рана в груди, что никак не останавливалась. Сломанные пальцы, которыми он как зверь рвал всё на своём пути. Рвал железо из собственной плоти.

Балдур знал к чему они ведут. К какому моменту в его жизни, когда всё изменилось раз и навсегда, и впервые за двадцать лет, ему приходится вновь это пережить. Минуя узенькие улочки полные крови, ошметков плоти и далеких криков ужаса, он вышел на поляну, которая не могла быть в таком месте.

Среди высокой травы, что колола и резала пальцы, находился алтарь, такой на котором в старину приносили жертвы богам. Он знал, что найдёт на нём, от чего его сердце застучало сильнее, а в пальцах поселилась неизвестная дрожь. Он подошел ближе, как руны на алтаре засияли еще ярче.

Балдур протянул худощавые руки со сломанными пальцами и множеством порезов, а глаза набухли. Маленький, новорожденный аури, что помещался в ладонь парня, мирно дремал. Однако даже сквозь сон, отчетливо виднелась его боль, что исходила изнутри. Балдур сделал шаг вперед, но окровавленные и сбитые ноги не слушались хозяина.

Он упал, и внезапно ему захотелось умереть. Сдастся. Так ведь будет проще. Просто закрыть глаза, а когда проснется, то его приятно будет обдувать ветерок Смородинки. Мысль настолько приятная, что от неё не хотелось избавляться. Он устал. Очень устал.

Так бы и было, если бы он не услышал, как сквозь сон, маленький аури застонал. В тот же момент он сумел положить одну руку на алтарь, под противный хруст фаланги среднего пальца. Боль стала уже не просто привычной, она заменила собой реальность. Изнывая от ранений и недомогания, он встал на одно колено. Ему удалось приподняться, и положить локоть на алтарь, вновь взирая на существо.