Книга Путь Наставника 3, страница 12 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

Голова закружилась, будто из меня откачали пару литров крови.

[Неминуем откат]

Пискнула Система.

[Закрываю канал]

НЕТ!

Держать! И даже больше.

Я потянулся и нащупал связи со всеми. Одиннадцать. Одиннадцать тонких ниточек. Одиннадцать проводников от меня к Ученикам. От Учеников ко мне. Какая разница, если с одного конца есть избыток, повышенное давление. А с другого — недостаток, пустота, вакуум.

Куда потечёт жидкость, если из бочки откачать весь воздух, а шланг опустить в водоём?

Меня ударило волной. Словно я стоял на пути прибоя в момент шторма.

Вмяло спиной в стену. Так, что захрустели кости. В глазах закружились звёздочки.

Я упал.

[Нарушение работы навыка. Несанкционированное использование двусторонней проводимости канала. Привязка к Стезе нестабильна]

[Все связи с Учениками законсервированы]

Я лежал на полу и смотрел в потолок.

Белая краска облупилась, трещина над окном, тёмный налёт угольной пыли по углам. Я всегда хотел заделать трещину и дать нагоняй уборщицам, но всё руки не доходили.

Уборщицы? О чём это я?

[ПУТЬ НАСТАВНИКА: Деактивация системы. Произвести возвращение в изначальное тело?]

Вернуться в моё тело? В зал? Сейчас?

Так, стоп!

Не то, чтобы я хотел откатить, всё, что было, и забыть, как страшный сон. Или, наоборот, остаться здесь не раздумывая. Не в том дело. Просто такие ситуации сродни камню на распутье.

Пойдёшь направо — себя потеряешь. Пойдёшь налево — жены лишишься. Или как там было?

Но суть в том, что я не жалел ни о том, что сделал там, ни о том, что здесь.

Единственный вопрос, которым я задавался, глядя в белый потолок и неспособный понять грязь какого мира я вижу: как там мои ребята?

Удалось мне спасти их или они сейчас тоже смотрят в белый потолок, но мёртвыми, остекленевшими, а может уже успевшими лопнуть от мороза глазами?

Но никто мне на этот вопрос отвечать не спешил.

Система? Система молчала. Может, ждала моего решения, а может… я вообще уверен, что всё это мне не приснилось?

Я всмотрелся в угольную пыль на потолке. Она была самая обычная, настоящая. На такую я насмотрелся и в том, и в другом мире.

Я попробовал пошевелиться и не смог. Ни один мускул не отозвался на команду мозга. Что это значит? Я умер? Снова?

Но если нет веры в реальность окружающего, надо исходить из того, что всё вокруг настоящее и действовать разумно. И значит, мне нужно взвесить все за и против.

Что меня ждёт в мире, где я был сорокалетним тренером по ушу?

Пустая квартира, повзрослевшие ребята, которых я учил, и малыши, пришедшие в секцию совсем недавно. Дрязги с администрацией, места, где находится секция, громко и пафосно называемое дворцом спорта. Надо признать честно, в последнее время трудные подростки всё реже идут заниматься единоборствами. Всё чаще они выбирают эскапизм компьютерных миров. И там уже нет места мне и моему желанию помочь им. Как бы я ни старался, а учеников у меня становилось меньше. Год от года. Да и неблагополучных семей, к счастью, не прибавлялось, как говорят. И это здорово! Я не привык слепо верить такой статистике, но меня убеждали в этом всё вокруг. Может, мой взгляд закостенел, и я перестал замечать улучшения в мире? Не знаю.

Хочу ли я вернуться?

Да в том мире, у меня остались те, кто будет горевать и будет расстроен моей смертью. Но если говорить откровенно, здесь, где царит лютый холод, где детей гонят на обед неведомым мне зверям другие ничуть не менее жуткие звери, работы для меня гораздо больше. И она для меня самого важнее всего остального. Жить для других? Слишком громкие слова. Я хотел бы прожить жизнь так, чтобы никогда не гас свет в окнах тех, кто меня помнит. Но чтобы помнили не за то, что я нажил, а за то, что я сделал. Наивно? Может быть. Но только так для меня возможна настоящая жизнь. И она здесь. В этом мире, где я смотрю в белый потолок. Здесь, потому что я хочу, чтобы эта угольная пыль в углу оказалась с шахт Чернодыма.